🤍 Глава 31. Это от всей души!

Под конец августа Москву накрыла какая-то невыносимо знойная жара.

Сложно было даже просто выйти из дома днем.

Стрелка болтающегося за окном уличного термометра шкалила за 38 С. Да и сам он был похож на красную разгоряченную рожу какого-нибудь мужика, готового лопнуть от жары.

У нас дома не было кондиционера.

Мама развесила мокрые простыни в дверном проеме и направила на них поток воздуха от работающего напольного вентилятора.

Я лежала на диване под мокрой простыней. Но она через пару минут становилась тёплой.

Рядом стоял прозрачный стакан с лимонным чаем. В нем быстро таял лёд.

Гриша не звонил уже неделю. После того случая, как я не вышла к нему, когда он пришёл.

Мне было от этого радостно. Значит, он все понял и не будет больше ни на что надеяться. И грустно. Ведь он был неплохой собеседник. Иногда с ним было весело.

Сейчас мне не хватало этих разговоров.

Мама, кажется, была солидарна с Гришей и тоже со мной не разговаривала.

Только: привет, угу, иди ужинай, вытри полы.

А ещё иногда она напоминала, что я дура, потому что отшила ТАКОГО парня. И уже никто ЛУЧШЕ на меня не посмотрит.

А я страшно обижалась на неё за это. Ведь Гриша в моем представлении был далек от идеала. И мысль о том, что ОН - предел моих мечтаний резала без ножа и так искромсанное самолюбие.

Даже Миша Сонин казался по сравнению с Гришей настоящим мачо. Что уж говорить о последнем...

Ещё день через день я залезала на сайт автосалона. Вдруг там будут хоть какие-то новости о Тутанкове.

Вдруг он встал.

Вдруг уже разговаривает?

А вдруг умер?!

От последней мысли сердце начинало биться изо всех сил.

Что мне делать? Как узнать? Может быть, позвонить Оле? У меня ведь сохранился её номер. Но вдруг она ничего не знает о нашем с ним расставании? Слухи поползут. А мне оно надо? Впрочем, какое мне уже дело до всех этих слухов?

Я сижу на окраине Москвы под тёплой мокрой простыней. И Тутанков мне больше не светит.

Я схватила с постели телефон, лежавший как всегда экраном вниз, залезла в "контакты". Нашла "Оля автосалон".

Зависла пальцем над строчкой с её именем и значком трубки.

Но в последний момент передумала.

Нет. Не буду звонить.

Пойду лучше душ приму.

Холодный душ.

После 7 вечера всё мало-помалу оживало. Люди выползали на улицу. Я слышала, как здороваются друг с другом соседи сквозь открытое окно спальни. Оно выходило во двор.

Мама заглянула ко мне в комнату и сказала, что идет в магазин. Поинтересовалась, нужно ли мне что-нибудь.

Я бросила косой взгляд на чашку с недопитым чаем, в которой болтался огрызок лимона, и попросила купить парочку лимонов.

Мама кивнула и исчезла из виду.

Я выдернула из розетки вентилятор и пошла на кухню вымыть чашку. Заодно перемыла и все кастрюли, которые стояли на плите.

Механические действия упорядочивали мои мысли.

Вдруг в дверь позвонили.

Я подумала, что это мама вернулась. Например, забыла кошелёк. И пошла открывать прямо в длинной футболке дяди Андрея, которую он отдал отцу. А отец почему-то её носить не стал.

Я распахнула дверь и застыла на пороге.

Передо мной стоял...

Гриша.

А рядом с ним - какая-то большая коробка.

- Ты чего это...пришел? - выпалила я, осматривая парня с ног до головы.

Волосы его были взлохмачены. Он был одет в белую майку-алкоголичку, сквозь которую проступали мокрые пятна пота. Наверное, коробка была тяжёлая, и он умаялся поднимать её к нам на этаж.

- Привет, Люб. - улыбнулся парень искренне. - Да я вот...кондиционер вам принёс.

Он почему-то виновато опустил глаза в пол.

- Кондиционер?! - удивленно воскликнула я, и мой голос эхом полетел по подъезду.

- Да...- замялся он. - Я на стройке объект раньше времени закончил. Премию дали...И вот...Решил кондиционеры купить. У меня друг занимается. Сделал скидку на 2 штуки. Один своим родителям купил, а второй вот...вам...

Гриша нагнулся и подтащил коробку к порогу:

- Разреши, я занесу? - он взглянул мне в глаза. И будто утонул в них.

- Слушай, Гриш...- я приблизилась губами к его лицу, - Давай-ка бери свой кондиционер и подари его кому-нибудь ещё. Мама гордая. Она не примет. Ещё и обидится.

Гриша, кажется, не дышал.

Мои губы были так близко от его щеки. Наверное, он даже не слышал, что я сказала. Просто следил за движениями моего рта...А потом грубо отодвинув коробку ногой с прохода, нагло подтянул меня к себе за талию.

Я ахнула. Эта дерзость напомнила мне решимость Тутанкова.

Я уткнулась носом в его майку-алкоголичку. От которой пахло потом. Но не противно.

А он пальцами подкинул моё лицо вверх. И я не успела ничего сообразить, как мои губы оказались у него во рту.

Он впился в меня поцелуем.

А руки его в нетерпении шарились по моей талиий, опускаясь ниже. Он был как молодой голодный лев...

На лестнице послышались шаги. Я резко отдернулась от его тела.

Как на зло, это была мама. Подошва её босоножек звонко стучала по бетонным ступенькам лестницы. И, судя по улыбке на лице, увиденное её очень обрадовало.

- Привет, Гриш! - радостно кивнула она. - Куда пропал-то?

Гриша поздорвался, спустился на пару ступенек вниз, взял тяжелый пакет у мамы из рук и ответил:

- Работы много было. Заработал неплохо. Вот кондиционер решил купить родителям. И вам!

Мама ошарашенно застыла прямо на ступеньке, не дойдя до площадки.

- Кон-ди-ци-о-нер?! - пролепетала она в изумлении по слогам. - Ведь это очень дорого!

- Да нет. У меня друг занимается. За два агрегата скидку сделал. Выгодно получилось...Даже. - растерянно похлопал по коробке Гриша, будто по плечу старому другу.

- Так неудобно...- закокетничала мама.

И я поняла, что раньше никогда не видела, как мама кокетничает.

- Да, ерунда! Завтра утром монтажники придут. Поставят. Вы же будете дома завтра утром? - как-то неуверенно спросил он и снова взглянул на меня.

- Конечно будем! - радостно ответила мама. - Давай, заходи уже! Чаю горячего предлагать не буду в такую жару. Но! У меня прекрасный компот в холодильнике. Идемте.

И мама жестом замахала, чтобы мы с порога зашли в квартиру.

Гриша поднял кондиционер. Его мышцы напряглись.

И я поняла, что впервые вижу в нем что-то от мужчины. Он затащил коробку в коридор и поставил её на пол.

Мама уже суетилась на кухне.

Я зашла следом и закрыла дверь.

И повернувшись от двери, я вновь уперлась в его тело. В темноте коридора.

- Люба...- прошептал он. - Я сейчас с ума сойду, если это не повторится...

Он снова навис надо мной. Такой большой. В темноте выделялась только его белая футболка.

- Гриш, там мама на кухне! - сказала я громким шёпотом.

И увернулась.

- Молодежь, компот готов! - радостно щебетала мама из кухни.

Мы зашли.

На столе стояли две наполненные доверху кружки компота. Были порезаны фрукты, в вазочке лежали пряники.

Мы сели.

Мама тоже села.

- Гриш, мне так неудобно за дорогой подарок...- начала она.

- Не беспокойтесь, Елена Ивановна, это от всей души!

Я молчала.

Я понимала, что после этой чудовищной истории с кондиционером от его сватовства мне будет гораздо сложнее отделаться.

Я понимала, что он не хочет быть просто другом. Он хочет быть моим парнем.

Я понимала, что для него этот жест был равносилен тому, чтобы выпрыгнуть из штанов, поэтому он ждет от меня равноценной благодарности.

Боже!

Я влипла.

Думая о своем, я даже не слышала, о чем они с мамой говорят.

- Люб, Люююбааа! - протянула голосом мама, и я вздрогнула.

- Что?

- Чего компот не пьешь?

И я залпом осушила всю кружку.

Потом мы сидели в зале.

Я - как всегда - на подлокотнике кресла. А мама с Гришей с жаром обсуждали, куда повесить кондиционер.

Я в дискуссию не встревала.

Безучастно покачивала ногой со своего кресла.

Им так хорошо было вдвоем, что я подумала, может, маме он больше подходит? Вон как она радуется.

Когда все всё решили и в квартире наступила тишина, Гриша вдруг громко сказал:

- Люб, пойдём прогуляемся?

Я бросила взгляд на маму. И поняла, что если сейчас откажу ему, мы непременно поругаемся. Или не поругаемся. Но выноса мозга точно не избежать.

И ответила:

- Хорошо. Я только переоденусь.

Я надела топ и шорты.

Завязала волосы в пучок и, выйдя из комнаты, махнула ему рукой:

- Пошли.

Мы спустились к крыльцу подъезда.

Вечер был непривычно прохладным прсле дневной жары. А воздух свежим и чистым. С лёгкой августовской дымкой.

Мы с Гришей шли рядом по двору, молча и не касаясь друг друга телами. А когда вышли на аллею, он первый взял меня за руку.

- Я очень соскучился. - начал он.

- Я подумала, ты обиделся за то, что я не вышла к тебе тогда и все понял...- я многозначительно замолчала.

- Что понял? - Гриша остановился.

И я поняла, что ничего он не понял.

- Что я, Гриш, не смогу тебе дать то, что ты хочешь! Я в тебя не влюблена! - развела руками я.

- А если не влюблена, то зачем дала себя поцеловать? - неуверенно спросил он.

И я не была готова к такому вопросу! Действительно, зачем?!

- Это от неожиданности...

- А...- усмехнулся Гриша.

И прошёл вперёд.

А потом резко развернулся и сказал с обидой:

- Ты ведёшь себя, как капризная взбалмошная девчонка!

- А чего тогда ты ко мне прицепился? - дерзко бросила я, уже криком.

Он вздохнул глубоко.

Так обычно вздыхают взрослые, когда их выводят из терпения дети, и произнес:

- Потому что я люблю тебя, Люба!

Я снова не знала, что ему на это отвечать.

Сама дура.

Сама спровоцировала его это сказать.

- Гриш, извини, я тебе взаимностью ответить не могу. - тихо сказала я.

- Я готов ждать. - спокойно ответил он.

- Так можно всю жизнь прождать...- пробубнила я.

- А мне на других девчонок даже смотреть тошно. Я не буду давить. Обещаю. - тихо прошептал он мне в плечо.

- Спасибо. - сказала я.

И он правда перестал давить.

Мы просто общались.

Это было ненавязчиво и даже приятно.

Мне иногда казалось, что рядом со мной Гриша как-то подрос, расправился, вытянулся. Отрастил небольшую бородку.

После того, как узнал, что мне нравятся брутальные мужчины. Сказал, что к лету накопит на байк и будет катать меня. Я рассмеялась.

Близился новый год.

Декабрь был слякотным и тёплым. Я устроилась экскурсоводом в Дом-музей Гоголя. Мне нравилось приходить туда утром.

Когда тихо.

Пахнет старой бумагой, а не перемешавшимися духами от посетителей.

И чуть скрипят половицы.

Я садилась у окна и ждала экскурсионные группы.

Небо было низким и серым.

Казалось, что вот-вот должен пойти снег. Но он не шёл.

Иногда вечером за мной заходил Гриша. И мы вместе ехали домой в метро.

Один раз он пришёл и сунул мне под нос конверт.

- Это что? - спросила я.

- Открой...

Я зашуршала бумагой и через секунду вытащила 2 билета в Большой театр на Щелкунчика!

- Ты где это достал?! - с восхищением произнесла я.

Он смущённо пожал плечами:

- Случайно повезло. Места, конечно, не очень...Но это ведь дело десятое. Сама атмосфера решает. - улыбнулся он.

И я впервые за долгое время крепко и от всей души обняла его.

У нас были билеты на предновогодний спектакль.

К тому времени в Москве уже выпал снег. Город был в предновогодней суете.

Пробки.

Толпы людей в продуктовых.

Мы отвели последнюю в этом году новогоднюю программу в музее, и я ныркнула в подсобку, чтобы успеть собраться к 17:00.

В 17:30 за мной должен был заехать Гриша.

В 19:00 начинался балет.

Я долго думала, в чем пойти.

У меня было строгое чёрное платье Прада, которое все же удалось унести от Тутанкова. Сумка Шанель. Кольцо с бриллиантом, в конце концов.

Но если я появлюсь так с Гришей...Не будет ли это смешно? Ведь публика Большого разбирается в стоимости нарядов в отличие от Гриши.

Однако, желание нафуфыриться перевесило.

Я напялила на себя платье. Повесила на плечо сумочку Шанель, распустила волосы и побрызгалась французскими духами своей напарницы.

- Любка, ты огонь! - вздохнула та, расправляя мои спутавшиеся от пучка локоны. - А что, кстати, это за сумочка? Тоже такую хочу! - тарахтела она.

- Не знаю, подарил кто-то. - ответила я, чтобы не пугать женщину дорогущими брендами.

Гриша заехал ровно в 17:30.

Глаза его при виде меня заблестели.

Он отряхнул пальто от снега перед входом. И расстегнул его.

Пальто было драповым, черным, стареньким, но аккуратным. Наверное, взял у отца. Наверное, это было пальто для особых случаев. Такое, которое покупается для чего-то и висит в шкафу всю жизнь.

Под пальто я рассмотрела чёрный строгий костюм и белоснежную рубашку.

Неплохо. Но совершенно не Тутанков...Я невольно сравнивала Гришу с ним. Хотя это, безусловно, было за гранью здравого смысла.

Мы приехали в театр на метро.

Большой красиво переливался в огнях.

Купили программку.

Взяли бинокли.

Гриша сфотографировал меня в холле.

Его пышная причёска подскакивала от движений. Он был взволнован и воодушевлен.

- Можно взять тебя за руку? - спросил он.

И я обхватила его ладонь первой.

Мы сидели на самом верхнем балконе.

Но мне было все равно.

Мне было хорошо даже при этих обстоятельствах.

Я села на свое место.

Гриша сел рядом.

Зрители только собирались.

От нетерпения я стала рассматривать прибывающих в бинокль.

И...

В одном из лож увидела...

Тутанкова!

Он стоял, опершись на трость.

ОН СТОЯЛ!

Сам!

Как всегда в безупречном фраке.

А рядом с ним крутилась какая-то молодая брюнетка.

В зелёном шелке в пол.

Она улыбалась и обнимала его за плечи. Помогала сесть.

Затем устроилась рядом.

Взяла его за руку. И он поцеловал её в макушку.

Как обычно целовал меня.

Волна возмущения поперла вверх.

Я готова была расплакаться.

У меня даже задрожал подбородок.

Я опустила бинокль на колени.

- Люб, что случилось? - нагнулся ко мне Гриша.

- Нормально все. - тихо ответила я.

Он не стал больше пытать меня.

Раздался третий звонок.

Через несколько минут свет погас. Заиграла музыка. Разъехался занавес.

Весь первый акт я смотрела в бинокль не на сцену.

А в ложу.

Как они сидели рядом.

Кау он гладил её рукой по гладкой ткани платья.

Как она нагло и довольно улыбалась.

И была хозяйкой положения.

И жила в моей комнате с мансардным окном?!

Даже инвалидом нашёл себе красотку!

Как я злилась!

Ничуть не вспоминает.

Не скучает по мне.

Так я и знала!

Полное равнодушие!

Никогда он меня не любил.

Пиздел.

Я повернулась к Грише.

Взяла его руку своей холодной рукой и прошептала.

- Гриш, я согласна быть твоей девушкой...

#любалиндеман