Болею и борюсь с симптомами: озноб, жар, антибиотики и врачи

От поясницы прокатились мурашки, сначала до лопаток, а потом до шеи и плотно обхватили затылок. Где-то в районе диафрагмы вздрогнули крошечные глубинные мышцы. Сначала с одной стороны потом с другой. Руки стали холодными, ноги тоже. На третий день я уже знаю, что у меня есть не больше 10 минут, чтобы успеть выпить воды, сходить в тулатет и забрться в свое лежбище из всех одеял в доме. Кровать будет некоторое время крупно и неприятно обхватывать своим холодом.

После того как перестает действовать каждая порция жаропонижающего, взлетает температура, днем, утром, ночью - не важно. Это около 40 минут какой-то дикой агонии, когда я лежу подтянув ноги груди и трясусь, что твой эпилептик, пока имунная система не подкрутит показатели до 39.5.

Я пришла лечить воспаленные минадилны и спустя неделю белых таблеток антибиотика меня так размотало.

Я не могу согреть рук ни подмышками, ни под коленками, ни в трусах. Каждая мышца в теле дрожит и колбасится, мышечные волокна пляшут туда и сюда, стараясь поскорее нагнать жар. Последний раз меня пыталась согреть двже щека. Ледяной нос утверждает, что в комнате -20 и отказывается дышать без одеяла. Если это случилось ночью, то еще через полчаса после конца озноба я захочу пить и меня почти сразу стошнит.

Врач говорит, пейте жаропонижающее. Врач говорит, озноб это нормально. Врач говорит еще три дня антибиотика, одна гланда еще не ок. Врач бойко говорит gute besserung.

Я сплю с мокрым полотнцем на голове. И бутылкой воды у кровати. Я все равно не могу до нее дотянутся - скраю лежит Эрик, который не понимает, почему я почти не встаю два дня и уже не ложится с папой у себя в комнате. Я мечтаю о стакане грейпфрутового сока, машинально щелкая ногтем большего пальца по обломанными в очередном ознобе остальным ногтям. Болит шея, потому что разнесло лимфоузлы. А еще по времени пора пить индифферентную к моим страданиям таблетку антибиотика. Еще час у меня уйдет чтобы выползти между детей и никого не разбудить. Это не сеанс норвежского телевидения, я действительно не могу быстрее. Я встаю. Сердце ломится сквозь грудь, голова кружится, я не могу идти ровно и веду себя на кухню по стене. Нахожу таблетки, нахожу воду, нахожу пачку сока и сажусь на пол. Так пройдет ещё час. Мне надо отдохнуть, мне надо успокоить желудок, мне надо собраться с силами и вернуться, пока Кира не проснулась.

Днем после визита к врачу и ибупрофена мне ничего. Я лежу на диване и слушаю интервью Певчих Дудю. Петя предлагает мне чаю и я что-то мычу в ответ. Я думаю, какое же поверхностное и стерильное интервью. Какая же скучная и на серьезных щщах англичанка. Как же было бы хорошо, если бы мне сейчас поставили капельницу с физрастфором и прохлада разбежалась бы по венам и успокоила бы мои горящие внутренности. По спине раскатились мурашки. "Пойду-ка я лягу в кровать".

Врач тараторит не пейте антибиотик. Врач говорит, ваша экзантема, ваше отекшее красное утром лицо - это может быть отложенная аллергическая реакция на амоксициллин. Врач говорит пейте антигистаминные. Врач говорит я позвоню вам завтра по анализу крови.

Я переворачиваю полотенце холодной стороной ко лбу. Такого жара нет. Но холодный ободок туалета меня ужасает. Я не сплю уже два часа потому что я обложена детьми. У Киры зубы, Кира вторую неделю мается, мне не уползти. Моя красная сыпь превоатилась в кровавые точки и звездочки на утро. Температуры нет, озноба нет, сил нет.

Врач медленно говорит у вас в анализах нет вирусов. Врач говорит по клинической картине похоже на вирус эпштейна-бара, и в анализах есть воспаление - вот и правая миндалина ещё не в порядке. Пейте другой антибиотик, пейте дальше гистаминные, приходите через четыре дня , если коже не станет лучше.

Я смотрю на новую пачку белых таблеток антибиотика. Я иду, как и в любой другой день укладывать Киру. Ей сегодня год.