Фильм 'Пианист': история Владислава Шпильмана
11. Я даже не знала, что Пианист основан на реальной истории
Владислав Шпильман - великий польский музыкант, пианист еврейского происхождения .
Тонкая и ранимая душа, как у всех творческих личностей, трепетное отношение к музыке, необыкновенный талант и при этом тяжелая судьба – именно так отзывались о Владиславе Шпильмане все, кто когда-либо его знал. Утонченная публика, элитные салоны, восхищенные поклонницы и восторженные отзывы – все это рухнуло в одночасье, когда к власти пришел Гитлер, и Польша была оккупирована немцами. И свет сменился тьмой – боль, страдания, унижения, побои, страх, одиночество. Драма человека, драма творца, драма народа, драма нации. Сколько испытаний было уготовано еврейскому народу, который истребляли даже не тысячами! Трудно сказать, повезло ли польскому пианисту Владиславу Шпильману, но он выжил и прожил долгую жизнь, которая по праву может считаться уроком мужества, стойкости и преданности профессии.
Все эти душевные переживания очень точно переданы в фильме «Пианист»,
Саргы·
Мама дочки (5 лет)
«Высокий статный немецкий офицер прислонился к кухонному шкафу, скрестив руки на груди.
- Что вы здесь делаете? – повторил он. Вы что, не знаете, что гарнизон Варшавской крепости перебазируется сюда с минуты на минуту?».
Так началось знакомство капитана Вермахта Вильма Хозенфельда и известного польско-еврейского пианиста Владислава Шпильмана.
Хозенфельд не выдал еврейского пианиста. Он приносил ему еду, отдал свою шинель и теплое одеяло. Позже попал в плен.
Судьба Хозенфельда крайне печальна. Он погиб в Советской России, доведенный до морального и физического истощения бесконечными пытками следователей НКВД.
По профессии Вильм Хозенфельд был учителем. В годы Первой Мировой войны его призвали на службу. Дослужился до лейтенанта. Когда началась Вторая Мировая, Хозенфельд, видимо, был слишком стар для передовой и поэтому его назначили дежурным офицером по всем спортивным объектам Варшавы, захваченным Вермахтом. Все это время он вел дневники, в которые записывал свои мысли и впечатления. Война потрясла капитана Хозенфельда и заставила сомневаться в справедливости идей нацистов:
«<…> я просто не могу понять, как мы могли совершить такие преступления против беззащитных мирных жителей, против евреев. Я снова и снова спрашиваю себя: как это возможно? Объяснение может быть только одно: те, кто смог это сделать, кто отдавал приказы и позволял этому случиться, утратили всякое чувство пристойности и ответственности. Они насквозь безбожны, грубые эгоисты, презренные материалисты», - писал Хозенфельд.
Свои дневники он не побоялся переслать родным. Потом они были опубликованы как дополнение к книге Владислава Шпильмана.
Они больше никогда не увиделись. Все попытки музыканта помочь своему спасителю оказались безуспешны. Шпильману было стыдно вспоминать об этом, но он оказался бессилен перед системой. Польские руководители органов госбезопасности боялись вмешиваться в дела советского НКВД. Хозенфельд умер в лагере для военнопленных под Сталинградом в 1952 году. В плену его пытали, потому что рассказы немецкого офицера о спасении евреев (Шпильман был далеко не единственным, кому помогал немецкий капитан) казались наглой ложью. Вольф Бирман пишет:
«Затем он перенес несколько кровоизлияний в мозг. Перед смертью он пребывал в помраченном состоянии сознания – избитый ребенок, не замечающий ударов. Он умер полностью сломленным».