Арбузная драма

- Она очень некрасиво ест арбуз! - говорит мой друг. - Я ее брошу.

- Из-за арбуза?!

- Из-за арбуза. Понимаешь, я, когда вижу, что она меня тащит во фруктовый ряд в супермаркете, сразу весь испариной покрываюсь. Чувствую трагичное.

Говорю: «Ты, котик мой, винограду захотела, да?».

Она мне: «Нет, зайчик, не винограду».

Я говорю: «Может голубики, душа моя?»

А она: «Нет, драгоценный, не голубики», - и тянет меня нежно за рукав, словно в спальню.

«А что? Яблочки? Персики? Сливы? Дыньку хотя бы?»

А она: «Нет, любимый! Я хочу арбузик!»

И катит, сука, двенадцатикилограммовый на весы.

Раком станет и двумя руками толкает ягодку размером с мое горе.

А когда устает, ногой его так нежно подпихивает, будто прощупывает живой он или помер. Потом на кассу, в машину, на кухню.

Я ей говорю: «Давай, родная, я тебе арбузик почищу. Кубиками нарежу, м? Красиво все сделаю, как в ресторане»

А она мне: «Не нужно, сладкий, не утруждайся, я сама».

И знаешь, что делает? Хуяк его ножом посередине на две половинки и все. Вся сервировка!

Берет ложку, садится на диван полулежа, кладет на пузо пиздюка этого алого и давай наяривать! Минут семь ложкой и ртом работает, потом начинает постанывать.

«Я, - говорит, - бусеночек, умираю. Дышать не могу, вызывай скорую».

И косточки по бороде спускает.

«Так может, солнышко мое на голову ударенное, - отвечаю, - стоит арбузик больше не есть? Перестать откушивать шикарной жизни? Отодвинуть?».

И это ее будто подстегивает, представляешь? Глаза загораются, спина вытягивается, мускулы руки у ложки твердеют.

«Не отдам!», и снова давай его жрать. Щеки розовым отливают, по локтем течет, волосы, периодически окунаясь в этот тазик с жижей, блестят, как у морского льва. Неописушка, какой пиздец.

Еще через 10 минут стоны усиливаются: «Я, - говорит, - бельчонок, кажется, сдыхаю. Пузу – жопа, жопе – вафли. Рожаю я. Посмотри на живот, он сейчас даст трещину, нашим первенцем станет ягодный мякиш. Назовем его Ашот? В честь продавца. Спаси меня».

«Так может, гаденькая моя девочка, - отвечаю, - просто, блядь, перестанешь есть это?! Ведь необязательно же за один заход 6 килограммов в себя упокоить. Можно же чуть-чуть! Грамм двести! По-человечески! Ну я тебя прошу…»

Не успеваю я договорить, как у нее глаза кровью наливаются (а может это уже арбузный сок к мозгу подошел?).

Она расстегивает ширинку, бежит в туалет, возвращается в комнату и говорит: «Все, малыш! Все хорошо. Не беспокойся. Я спаслась!»

И идет на кухню за второй половинкой.

- Перетерпи до октября, - говорю я. - Там сезон закончиться, глядишь, она и про тебя вспомнит.

- Нет в этой женщине Бога, - отвечает мой друг. - Когда закончится арбуз, начнется айва, хурма и апельсины, еще какая-нибудь шляпа! Можно я лучше сейчас ее брошу?

Можно.

Потому что это у него не по-настоящему.

Ведь в любимой женщине нравится все. Даже присохшая к сосочку арбузная косточка.

Евгения Плихина.