Слава Сэ Мой папа дрался, пил и сидел в тюрьме. Он обеспечил маме широкую психологическую практику. . . Когда папа умер,…

Слава Сэ

Мой папа дрался, пил и сидел в тюрьме.

Он обеспечил маме широкую психологическую практику. . .

Когда папа умер, мама так и не смогла изобразить скорбь.

Сейчас, терапевтируя брошенных женщнин, мама не вполне понимает, в чём там проблема.

Вот звонит пациент Оля. Говорит:

- Умираю, муж ушёл.

Мама поздравляет:

- Клёво, Оля! Поездки, театры, вязание кукол, чёрная магия – весь мир теперь перед вами!

Но Оля хочет мужа обратно – и всё. Много лет она ограничивала его в еде для его же здовровья, и в сексе - непонятно зачем.

Она мешала играть в компьютер и прививала фортепианные концерты. Заботилась как могла. Он сделал несколько шагов от обезьяны к человеку, но вдруг свинтил к какой-то Алёне с ногами на 8 см длиннее.

Вопрос: откуда у мужчин эта зацикленность на сантиметрах?

Мама сказала:

- Оля! Не спрашивайте, какую часть в жизни мужчины занимает секс. Спрашивайте, какую часть в сексе мужчины занимает жизнь.

Оля пожелала лечиться на природе. Она потащила маму гулять туда, где раньше выгуливала мужа. Также, она запретила жирную пищу и прописала фортепианные концерты. Мама на всё пошла из сочувствия к женской упёртости.

Мама говорила:

- Один брак - как дача в Нижнем Хрюкино. А много браков – как путешествия по миру.

Ещё:

- Новый муж не возникнет, покуда старый не съехал.

Ещё:

- Наше прошлое – как затычка в трубе, полной единорогов.

Мир полон длинноногих хищниц. Но и Олины 96 сантиметров – не приговор.

Подбородки по всему телу были бы хуже.

У Оли образование, цвет глаз, квартира с видом на реку. В сумме выходит не меньше метра отличных женских ног. Что за пессимизм? Некоторых женщин на мясо сдавать неудобно, не то что замуж. И всё равно они как-то проникают в ЗАГС. Каждой Мальвине отдельное Буратино – вот так устроен мир.

Оля не хотела других мужей. Израсходовав аргументы, объявила:

- На мне венец безбрачия!

- На мне тоже! – обрадовалась мама. – Это наш дар! Мы сёстры в венцах! Можем днём ходить в пижамах, питаться сыром, рыбой и оливками. У меня в доме порядок, наведённый ещё в 1993-м! Если бы кто позвал замуж, я бы в обморок упала от ужаса!

Так сказала мама и стукнула воображаемой туфлёй по воображаемой трибуне. Оля поверила. Но тут подошёл какой-то пенсионер, спросил:

– Надя?

- Ну, Надя.

- А я Костя!

Этот Костя был соседом 40 лет назад, и тогда уже влюбился.

Надя состояла в браке с уголовником и Костя тогда не решился мешать их любви.

Зато сейчас рад встрече и хочет жениться. Провидение, добрый рок, всё такое.

Надя оттащила жениха в сторону. Говорит:

- Костя, у нас сеансы терапии по 12 километров, мне после них замуж почти не хочется.

Костя:

- Ничего, я дождусь тебя на другом конце тренинга! Главное – мы встретились!

И ушёл, счастливый идиот.

Всю терапию сломал.

Оля заметила, как Надя не упала в обморок, хоть и обещала.

И значит, никакая она не сестра по венцу безбрачия. Кругом враньё и подставы...

Мама говорит, вчера Оля пыталась огреть трубой новую бабу бывшего мужа. Когда не вышло, поклялась сбить машиной.

Южная кровь провоцирует женщин на удивительно красивые поступки.

Я говорю:

- Мама! Плевать на Олю! Я поведу тебя к венцу! Давай же планировать свадьбу!

- Да я Костю этого почти не помню, – говорит мама. - Если и выходить, так за Сергея Палыча. Или за Антона, военного лётчика.

В этом году маме исполнится 79.

Она практикующий психолог, бегает за троллейбусами.

Я многого о ней не знаю, кажется...

(художник Marius van Dokkum)