ПИЩЕВОЕ НАСИЛИЕ Психолог часто работает клиентами, которые сталкивались в детстве с пищевым…

ПИЩЕВОЕ НАСИЛИЕ

Психолог часто работает клиентами, которые сталкивались в детстве с пищевым насилием. Многие клиенты вспоминают, как подобные эпизоды сопровождались словами „Это для твоего блага“, „Я же хочу как лучше“, „Ты мне потом спасибо скажешь“. Очень сложно назвать вещи своими именами, когда они завернуты в блестящий фантик

«В детском саду воспитательница привязывала меня к стулу поясом от халата, зажимала руками челюсть и вливала в меня суп».

«Однажды в детском саду нянечка заставила меня есть манную кашу. А я не могу ее есть совсем. Меня стошнило. И тогда она заставила меня есть из тарелки, куда меня стошнило».

«Моя бабушка никогда не спрашивала, голодна ли я. Она просто ставила передо мной тарелку и говорила „Ешь, а то из-за стола не выйдешь“. Однажды она вылила мне недоеденный суп за шиворот».

«Я в детстве ненавидела лук. Вообще не могла его есть. От одного привкуса мне становилось дурно. А мама как будто специально клала его везде. Мне казалось, что у нее была цель во что бы то ни стало спрятать и скормить мне лук».

«Когда я не доедала, то мама всегда говорила: „Придет отец- я ему все расскажу“. И, правда, вечером приходил папа и бил меня ремнем за то, что я расстроила маму тем, что не доела».

Я решила разобрать самые популярные фразы, которыми люди оправдывают пищевое насилие.

«Они так заботились» — ситуация -перевертыш. Белое называют черным, а черное белым. Насилие прикрывается «добрыми намерениями», а жертве вменяется неблагодарность и чувство вины.

«Да у всех такое было, подумаешь, выросли же как-то» — насилие выдается за норму жизни.

«Ты сама виновата» — это про нарушение каузальной атрибуции, то есть про то, кто является автором поступка. «Плохим» становится пострадавший, который как бы «довел».

«Это было давно и неправда» — сама ситуация абьюза буквально выкидывается из памяти, забывается или не принимается к обсуждению.

Насилие — это всегда насилие. Это не про «заботу», не про «любовь», не про «у всех так», не про то, что абьюзера «в детстве недолюбили» или у него «трудная жизнь». Родственные чувства, жалость или страх перед тем, кто насилие осуществляет, не должны вести к его оправданию или разрешению.