#нужнокомуторассказать

33'

Удалите мне сердце!!

Удалите мне душу!!!!

Ампутируйте чувства!!!!!!

Ампутируйте мысли!!!!!!!

Я хочу без желаний

Если все что в финале

Также больно и страшно

Я хочу без сознанья

Я не верю в надежды

И что все будет чудно

Это глупая фраза

Из кино с happy endом

Мне ни к черту влеченье

Если после кому-то

Будет нужно не сердце

А ногами по ранам

Я убита. И пусто

Безнадежно и тупо

Рассмотреть потолок свой

Чтоб понять, что не нужно

Я устала и плачу

Безысходно и мерзко

Но кончаются слезы

Жизнь не может иначе

......

Мы никогда не были парой. Она приезжала, мы смотрели какое-то артовое кино (я узнала таких режиссеров как Такеши Китано, Акиру Курасаву, Федерико Фелини, Тима Бёртона, Тарковского, Кустурицу, Ларса фон Триера), иногда интим и всё.

Вылазки в свет, на тусовки были редки, поздняя зима, у неё вторая сессия. Да, она училась на заочном в Педагогическом со мной и на очке в Политехе на лингвиста.

Я тосковала, чувства съедали меня, оставляя пустоту и горечь. Ощущение безвыходности и трагической развязки не покидало меня. Таких болезненных, ярких и бессмысленных чувств в моей жизни ещё не было. Более того, я упивалась ими. Мне доставляло странное удовольствие понимать никчемность происходящего. Боль и удовольствие были так рядом. Она постоянно ускользала, иногда пропадала на долго, иногда появлялась как ни в чем не бывало в офисе у меня с цветами. Я ничего не понимала, и жила как в тумане.

Уже к концу февраля Настя дала понять, что наши нелепые отношения ими никогда не были и что мне пора перестать посягать на её свободу.

Сделано это было в такой безапелляционной форме, таким прямым текстом, что вариантов не было.

Я очень остро переживала это. Все мои ожидания получили пищу для существования. Страдать стало проще. Слезы тщетности и безвыходности не приносили облегчения. Я не знала что делать с этим и как жить дальше.

Настя не перестала общаться со мной, просто дистанцировалась.

Пришло время весенней сессии. Я бегала за ней как девочка. Остатки гордости таяли на глазах. Я видела её и растекалась в каких то смешных попытках соблазна, в надежде вернуть то волшебство, что было в декабре. Приглашала в гости, напаивала, пыталась разговорить..

На ее день рождения в мае, он, кстати, как и у Димы, 13 числа, задарила подарками: авторская золотая подвеска с камнями, редкие фильмы в оригинале и лицензии, книги. Кредиты мои вязли ещё глубже, а отношения были хуже не куда.

Настя вела активную социальную жизнь. Состояла в "Наших", с поступлением в Пед возглавила социальное направление. Потому я гоняла на все мероприятия с ней.

Для майского поздравления ветеранов я специально купила красную юбку и белую блузку. В торжественных линейках не участвовала со школы и в 25 чувствовала себя переростком среди двадцатилетних. Мы стояли рядами на площади у Белого дома и мне почему то вспомнилось, как в далёком 91-м, холодным апрелем, у мемориала в нашей деревне, я читала вырученную наизусть клятву пионера и гордо вытягивала шею, пока мне повязывали галстук. Страны, где это было обязательным посвящением, уже не было. Наш класс был последним, кого принимали в пионеры, видимо на автопилоте, потому что так раньше было надо. Люди уже были другими и этот обряд инициации нового поколения ничего и ни для кого не значил. Кроме нас. Тех, кто готовился, тех, кто учил.

Сопричастность с бОльшим. Ощущение великой миссии.

Представление целого поколения.

Все эти эмоции и образы наполнили меня тогда, в тот день на площади. Я поняла, что в моей жизни этого очень не хватает. Мне стало важным не только работа, учеба и личные передряги. Я ощутила наполненность и целостность, когда мне, как участнику акции вручили значок "Помни о войне. Береги Родину", когда я увидела тех людей, что выстояли наши жизни, увидела их в живую, почувствовала, как хочется преклонить перед ними голову, увидела их величие, за сгорбленными спинами и сетью морщин.

Я стала участвовать во всех акциях и мероприятиях. Несколько раз сдавала кровь. Было страшно, но я все равно шла на это, ведь каждый день есть аварии и операции.

Особенно запомнился визит в детский дом. Мы, человек 8, привезли карандаши, бумагу, игрушки, фрукты и конфеты. Дети, в возрасте от 5 до 10, быстро разбирали наши гостинцы. Было лето, тепло, мы пошли поиграть с ними во дворе. Я вообще не знала как себя ведут с такими детьми, как играют, поэтому просто стояла и пыталась разговорить тех, кто не играл. Мальчик, лет 7 постоянно подходил и спрашивал телефон, он хотел позвонить маме, и когда кто-то ему давал, набирал 03. Маму-наркоманку увезли на скорой, больше он ничего о ней не знает. Совсем маленькая девочка сидела в сторонке и не играла, ни с кем не разговаривала, смотрела в землю. Про нее говорили что она не общительная, замкнутая. И я не стала исключением, ни на один мой вопрос она не ответила, просто молчала и клонила голову всё ниже. Когда мы уходили и ком в горле уже душил меня, один мальчик подошёл, заглянул в глаза и спросил "не заберу ли я его домой?". Я сказала, что не могу. Он подошёл к другой девушке и глядя ей в глаза спросил то же. Она ответила так же. Когда он пошёл с следующей, я не выдержала и пошла быстрее. У ворот мы помахали всем ребятам и пообещали приходить ещё. Зря я обещала, я уже знала, что не смогу прийти снова. Это невероятно тяжело..

Позже я слышала, что такие встречи запретили. Ребята очень трудно отходили от этих визитов. Ждали и невероятно расстраивались когда никто не возвращался.

Под новый год мы собирали подарки ветеранам, которые отстаивали Москву в декабре 41. Я связала шарф, купила тульских пряников, сделала кисет для табака. Два огромных автобуса из Тулы поехали в Москву, где сначала собрались на площади с сотнями машин из других регионов. Молодежные тусовки нравились мне, это всегда смех, веселье, много энергии и идей. После общего мероприятия в городе, мы поехали в район, где по списку должны были пройти по адресам и персонально поздравить каждого ветерана, потерявшего праздник в том далёком, холодном декабре.

Как выяснилось из 2 огромных автобусов набралось 5 человек, готовых реально идти. Двое из них: я и Настя. Остальным было нужно срочно посетить Макдональдс, в Туле его ещё не было. Мы прошли по всем адресам одной командой.

Моё сердце дрогнуло не раз, видя эти глаза, полные слёз, губы, с годами сжатые в гримасу то ли ухмылки, то ли горя, дрожащие руки, которые теребили подарок и совали тебе карамельку. Мы, в костюмах снегурочек и дедов, залихватски поздравляли, слали приветы из Тулы, расцеловывали и обнимали их, в попытке дать искорку тепла, которая согреет их сердца, в попытке как-то возместить им утраченную в той войне молодость. Молодость, в которой не было Макдаков, зато было нужно выстоять столицу, страну, Родину.

Той осенью у нас на работе совершались грандиозные перемены, которые поменяли десятки жизней. Компанию продали. Это было началом конца.