Я уже писала, что недавно побывала на Родине, у родителей на кладбище, в Московской области. Как всегда я прошу мужа…

Я уже писала, что недавно побывала на Родине, у родителей на кладбище, в Московской области.

Как всегда я прошу мужа проехаться по городу, по знакомым местам.

В этот раз мы проезжали мимо того дома, где мы жили (кирпичная двухэтажка), дверь в подъезд была открыта. Мое сердце бешенно заколотилось, потому что ранее дверь всегда была закрыта из-за домофона. Я попросила мужа развернуться. Он остановил машину и я пошла в этот дом.

Я не знаю, испытывал ли из вас кто-нибудь такие же ощущения. Но мне хотелось, очень хотелось зайти туда.

В дом, где мы были семьей.

Где мама развешивала вещи сушиться во дворе, а папа выколачивал ковры от пыли.

Где папа курил на кухне, а мама заваривала зеленый чай.

Где жила наша собака - боксер Гретта

Где я чистила картошку, а папа зашивал носки

Где лежал папин носовой платок на спинке дивана, а мама двигала этот диван, чтобы помыть пол.

Где в комнате висели веревки, чтобы сушить белье

Где не было даже душа и ванной, а лишь стальная раковина и холодная вода.

Где жизнь шла

А потом

Где они гнали самогон

Где валялись пьяные на полу

Где не было еды и денег

Где они развелись

Где были странные мужики и проститутки

Где мечтали сделать ремонт, но пропили абсолютно все

Где на диване лежала пьяная и мертвая мама

И где до смерти забили отца

Я зашла в этот подъезд.

Лестница оказалась намного уже, нежели мне казалось в детстве.

Вот она, эта дверь номер три, на первом этаже.

Она совсем другая, наша была изорвала, когда отца впервые хотели достать оттуда и убить.

Я постояла. Подышала.

Тут уже не пахнет как раньше алкоголем. Не орет музыка.

И ушла. Закрыла дверь.

Не хочу. Не вернусь.

Больше меня здесь ничего не держит.

Как будто стало легче.

А на фото кладбище в моем родном Егорьевске. Чудесные для ростовского глаза виды.