Детство и взрослая жизнь: как травмы влияют на нас

Итак, родители любили-хвалили, а муж-разложенец и алкаш! 😂

Я, конечно, повеселилась в конце прошлого поста, задав провокационный вопрос, теперь надо отвечать за свои слова. Написала пост для тех кто мучается в жизни, но убеждена что детство было блаженным!

Продолжая мысль, хочу поразмышлять с вами о том, как может получиться так, что детство было блаженным, а в сознательном возрасте у вас нет денег, отношения доставляют одни проблемы, вам сложно выносить реальность трезвым и необходимо «расслабиться», как это обычно называют, при помощи химии или алкоголя... Как практикующий специалист, уверяю, что всё, что происходит в вашей жизни и не удовлетворяет ваших амбиций во взрослом возрасте, — маркеры того, что по-другому вы и не жили. Так уж заведено, что у каждого есть свой потолок, и тот уровень спокойствия, счастья, достатка, комфорта, которого вы достигали в жизни, в любой момент может быть вами повторен легко! 👌🏻

Знаете ли вы, что чем раньше и регулярней травмировать ребенка, тем крепче он укрепляется в знании, что то, что происходит дома, — норма жизни? И для каждого эта норма своя: для кого-то нормально что мама не справилась с собой, спилась и пришлось расти в детском доме, для кого то норма что при всей ужасающей нищете родители даже мысли такой не допускали, но растили бабушки, соседи. Для кого-то норма, жить в семье, но «сделать вид что тебя нет», главное приходить ночевать вовремя что бы не заставлять нервничать. Кого-то еще и кормили, кого-то еще и одевали, кого-то еще и в институт отправили, кого-то еще и замечали, общались, видели. Кого-то еще и поддерживали, кого-то еще и уважали как личность, а кого-то любили и не как могли, а заботились, относились нежно, с эмпатией, не давали в обиду.

Куда я клоню? Чтобы чувствовать дискомфорт, необходимо знать, что такое комфорт. Понимаете, о чем я? Как быть тем, кто жил рядом с «выживающими» родителями? Поэтому-то всюду и сыпется, что «если ты не меняешь, значит выбираешь». Конечно, выбираю! Откуда мне знать, что счастье — это не пятидневка с 9 до 18, не зависимый супруг, которого проще усыновить, чем иметь в его лице опору и растить с ним детей, и уметь выдерживать денег больше, чем средняя зарплата в вашем регионе?

Естественно, вы выбираете то, что вам знакомо с детства, и после нескольких лет психотерапии вы понимаете это. А до — вы не можете найти связи между тем, что чувствовали в детстве, и тем, что происходит с партнером, которого вы выбрали. Ведь именно он семафорит вам о том, что есть проблема, требующая безотлагательного решения.

Если это не аргумент, то вот еще: без родителя ребёнок не жилец. Поэтому эволюция зашила в детскую психику не «чувство самосохранения от опасного взрослого», а безусловную привязанность и любовь к тому, кто есть 🥹 что бы выжить. Ребенок любит родителя так сильно, что бы он ни вытворял в жизни, и, конечно, задача психолога — вывести вас из отрицания и показать, что вот здесь с вами было так нельзя, сюжет повторяют другие люди. В них вы косяки видите, но родители — икона, эталон, не посметь на святое. Здесь и здесь можно обижаться, можно злиться, можно не разрешать с собой так, даже если это мама с папой. Потому что если с вами так можно маме с папой, значит, так можно всем, ведь эти двое перманентным маркером на всю жизнь пишут у вас на лбу, кого они вырастили: «лоха, который не справится без мамули» или «сыночку-корзиночку», которому можно всё».

У психики, конечно, масса решений, как припорошить 💩🤎 блестяшками:

▪️ Вытеснение (репрессия) – самый базовый. Психика буквально «стирает» воспоминание о событии или его ключевых деталях из сознания. Человек не может вспомнить часы или дни вокруг травмы, хотя тело и поведение помнят всё. От диссоциации отличается тем, что при диссоциации человек отделяется от чувств или тела в момент травмы, а при вытеснении – забывает уже после.

▪️ Подавление (суппрессия) – сознательное (или полусознательное) избегание мыслей о травме. «Я не хочу об этом думать». В отличие от вытеснения, это требует энергии, и мысли прорываются.

▪️ Проекция – приписывание других своих травматических импульсов и чувств (особенно гнева или уязвимости) окружающим. «Это не я злюсь и боюсь – это он на меня нападает и хочет уничтожить».

▪️ Интроекция – обратная сторона проекции. Человек «впускает» в себя образ агрессора. Так появляется жесткий внутренний критик, который говорит те же слова, что и обидчик («ты ничтожество, сам виноват»). Это основа идентификации с агрессором.

▪️ Рационализация – создание логичных, социально приемлемых объяснений произошедшему, чтобы избежать невыносимых чувств. «Меня ударили, потому что я сделал уроки недостаточно хорошо. В следующий раз сделаю лучше – и больно не будет».

▪️ Отрицание – отказ признавать очевидные факты реальности. «Со мной этого не могло случиться», «Надо мной просто неудачно пошутили». При травме отрицание часто работает на уровне эмоций: человек отрицает, что ему страшно или больно.

▪️ Регрессия – возврат к более ранним, детским формам поведения: сосать палец, плакать без причины, прятаться под одеяло, требовать маму. Психика пытается вернуться в то состояние до травмы, где было безопасно.

▪️ Соматизация – перевод психической боли в телесные симптомы: головные боли, тошноту, ком в горле, панические атаки, хроническое напряжение мышц. Тело «отвлекает» психику на физическую проблему, чтобы та не столкнулась с эмоциональной.

▪️ Формирование реакции – превращение невыносимого чувства в прямо противоположное поведение. Вместо ужаса и слабости – гиперконтроль и бравада. Вместо потребности в заботе – агрессивная независимость «мне никто не нужен».

▪️ Изоляция аффекта (интеллектуализация) – человек помнит событие, может описать его в деталях, но не чувствует при этом никаких эмоций. Говорит о страшном насилии как о кулинарном рецепте – сухо, фактологично. Это близко к диссоциации.

▪️ Сублимация – зрелая защита. Травматическая энергия (агрессия, страх, боль) перенаправляется в социально приемлемую деятельность: спорт, творчество, помощь таким же пострадавшим, альпинизм, учеба.

▪️ И, конечно, один из самых глубоких ответов психики на травму – это диссоциация. Это разрыв целостности: «это происходит не со мной», «мое тело не мое», «я смотрю кино», «насилуют не меня, я просто девочка на потолке».

К моему сожалению, и по моему опыту ничто, кроме психотерапии и анонимных групп ВДА, не дает доступа к опознаванию травмы. То, что не удовлетворяет вас, не что иное, как ее симптом, и именно его стараетесь заглушить скроллингом ленты, сериалами, алкоголем, сигареткой, едой, зависимыми отношениями... Всем, только бы не чувствовать, как внутри орет от боли этот крохотный малыш. Но знаете, то, что для крохотного малыша фаталити, для взрослой вас — сильное переживание, конечно, но доверенное до конца решение действовать способно вам помочь. Вы больше не зависите ни от кого на столько что бы лишиться жизни если от вас откажутся. Выбирать действовать сейчас - можно.

К 40 годам я поняла, что единственное, что может помочь добраться до травмы, это 100% доверие, зрелая, цельная личность, способная к эмпатии, и время...

И давайте контрольный в голову: ни один психически целый человек не найдет в себе мотивации заниматься вашим оздоровлением, ему это просто не интересно. Это осознание сузило воронку моих решений до одного — так я оказалась в психотерапии, которая и дала старт в профессию.