История Маши: угрозы и помощь дяди Миши в трудный момент

Бесприданница. Часть 7

---

Часть 6 на странице

---

Маша больше не пошла. Она поняла: помощи не будет. Они стали наглее. Записки в почтовом ящике: «Подумай хорошо, Машенька. Время идёт». Звонки среди ночи. Тишина в трубке.

А потом произошло то, от чего у Маши подкосились ноги. Она вернулась домой из магазина и нашла входную дверь приоткрытой. Замок целый, невзломанный открытый ключом.

Маша вошла на ватных ногах. В квартире всё было на месте, ничего не пропало. Но на кухонном столе лежал листок бумаги, которого утром не было.

На нём одно слово: «Продай». Кто-то вошёл в её квартиру, когда её не было. Вошёл и вышел, оставив послание.

Чтобы она поняла: они могут в любой момент. Замки их не остановят.

Полиция не поможет. Она одна.

Маша села на пол в прихожей, обхватила колени руками и заплакала

Она плакала долго, навзрыд — так, как не плакала даже на похоронах отца. Потому что на похоронах рядом были люди, были венки, были слова, была хоть какая-то видимость поддержки. А сейчас — голые стены и записка на столе.

Именно в этот момент она вспомнила. «Если будет совсем плохо, — говорил отец за неделю до ухода, когда ещё мог говорить, — звони дяде Мише. Михаил Петрович Волков. Запомни, он единственный человек на земле, которому я верю как себе. Нет, больше, чем себе. Он обещал...».

Отец не договорил — его скрутил приступ. Но номер Маша записала. Она достала телефон, нашла контакт «дяди Мишы» и нажала вызов.

Михаил Петрович снял трубку на второй гудок. Слушал молча — только дыхание в трубке, ровное, тяжёлое.

Когда Маша закончила сбивчиво, сквозь слёзы, он задал три вопроса:

-Адрес какой? Этаж? Замок ещё рабочий? Завтра утром у тебя будет новый замок, сказал он. А всё остальное через неделю. Никуда не

выходи до моего приезда. Есть еда?

-Есть немного.

-Хватит на два дня?

-Да.

-Тогда сиди. Дверь никому не открывай. Никому. Слышишь? Я еду.

-Он повесил трубку и поехал. Михаил Петрович приехал на следующий день к восьми утра.

Позвонил в дверь три раза: два коротких, один длинный. Как договорились по телефону.

Маша открыла. Она стояла в коридоре — маленькая, осунувшаяся, в растянутой кофте и старых джинсах, под глазами тени, от которых лицо казалось ещё тоньше.

Михаил Петрович посмотрел на неё — и внутри него что-то качнулось. Она была похожа на Серёжу. Те же глаза — светлые, серо-голубые, широко поставленные. Тот же лоб и тот же взгляд — доверчивый, испуганный, ищущий защиты.

— Дядя Миша? — спросила она тихо.

— Я, — сказал он. — Всё, я здесь.

Он прошёл по квартире, осмотрел замки — оба, верхний и нижний, — проверил окна, вышел на лестничную клетку, изучил площадку, пожарный выход. Потом вернулся, сел на табуретку в кухне и сказал:

— Рассказывай с самого начала. И ничего не пропускай.

Маша рассказала всё: звонки, визиты, записки, взломанную дверь, полицию.