Это странно, но первое, что у меня спросили, когда я родила его: «Ну как он тебе?» А ответила я не менее странно: «Дышит…

Это странно, но первое, что у меня спросили, когда я родила его: «Ну как он тебе?»

А ответила я не менее странно: «Дышит кричит сам».

Три слова, два человека и одна надежда.

А затем бесконечные больничные стены.

Он был самым громким, самым терпеливым и стойким. С мужеством переносил все иголки и датчики, не проронив ни одной слезинки.

Глядя на него я тоже пообещала себе, что не буду плакать. И я не плакала.

Слабину давать было нельзя, нужно было бежать, обследовать, искать причины и последствия. Ему нужна была Я с зубами и когтями. И, вот, я их отрастила.

Зато сегодня залезла в архивы, листаю их и вспоминаю, как это было.

Приглушенный свет, вновь остывший чай в кружке (впервые за несколько месяцев), на часах уже полночь - сегодня можно.

Я проревела пол ночи, чтобы днем идти опухшей на праздник.

Я сказала, что никогда не забуду его и я помню до сих пор. Я могу как фотографию воссоздать в своей памяти, как он выглядел, когда мне пихнули его в лицо на половину секунды. Я помню тот крик. Помню как вчера.

Даже спустя год.

Официально заявляю - это был самый сложный год за всю мою жизнь.

3 месяца по врачам

10 месяцев без сна

2 раза успешно введенный прикорм

С ним я впервые рискнула и не прогадала. Он лучшее, что случалось в моей жизни.

Моя кроха сегодня празднует первый год.

А я до сих пор осознать не могу:

У меня есть сын, прикинь, а!?