Беременность и роды в старину

Интересное о беременных и родах на «почитать»:

Русская семья исторически была большой, в ней вместе жили представители разных поколений, которые сообща вели хозяйство, собирались за общим столом, отмечали праздники. По данным переписи 1913 года, крестьянки Костромской губернии рожали до 15 детей. Причём на рождаемость не влиял и высокий уровень образования родителей. Так, в семье директора Тобольской гимназии к 1834 году родилось 17 детей, последним был Д.И.Менделеев — прославленный учёный-химик. В старину многодетность не вызывала ни восторга, ни изумления. Много детей — значит, Бог благосклонен к человеку, значит, дом богат и домочадцы счастливы.

Беременность всегда была своего рода событием в деревне, и как только она становилась заметной, соседи начинали гадать, кто же родится. Считалось, что пол ребёнка можно предсказать по форме живота матери: если живот острый — женщина носит мальчика, если широкий и плоский — девочку. Раньше вообще существовало неимоверное количество народных примет и обычаев, связанных с беременностью, основанных на многовековом опыте.

«Беременной нельзя смотреть на страшных зверей и уродцев: ребёнок некрасивым будет», — учили старики. Так и есть: находясь ещё в материнской утробе, ребёнок реагирует на звуки, свет, на эмоциональное состояние матери. Поэтому будущим мамам лучше смотреть на что-либо красивое, приятное, чтобы испытывать положительные эмоции.

А вот ещё один закон: «Беременная не должна есть тайком — ребёнок родится пугливым и вором». Эта примета, о существовании которой мало кто сейчас помнит, направлена на защиту беременных: еда тайком, на ходу не полезна и может привести к внезапному испугу. Через эту примету пытались повлиять и на отношение мужа к беременной жене: её повышенный аппетит надо воспринимать доброжелательно, не заставляя спешить, прятаться, и давать то, что ей хочется. На Руси существовал замечательный обычай — разрешать будущим мамочкам заходить в любой сад и огород и срывать всё, что их душеньке было угодно, — яблоко ли, вишню, а то и огурчик с репкой.

В старые времена бережное отношение к беременной было типичным для всех слоёв русского общества. В деревнях даже самые сердитые мужья переставали «учить бабу», свекровь освобождала её от тяжёлой работы. Для беременной часто готовили отдельно что-нибудь вкусное и питательное, с пониманием относились к её прихотям и брезгливости. О том, что беременная — существо особое, свидетельствует, по мнению наших предков, и её поведение: женщина начинает воспринимать себя и других иначе, чем обычно, у неё возникают странные желания. В народе о прихотях беременной говорили: «забожала» (чувствуете, какое слово?) — и связывали их с Божией волей, а этой воле не перечат. «Это большой грех», — говорят в деревнях в ответ на вопрос, почему нельзя не «ублажить» беременную. Считалось, что прихоти беременной — это не её желания, а ребёнка, который так высказывает свою волю, поэтому последствия отказа могут сказаться на нём. А кто же может обидеть невинное дитя?

«Женщина в положении» — это словосочетание родилось недавно. Язык простого народа был ближе к правде — «непраздная», «тяжёлая», а в близких к русскому сербохорватском, болгарском и македонском языках о беременной женщине говорят: «трудна». Действительно, работа беременной трудная, будущее пугает неизвестностью — что будет, как будет? Молятся женщины горячо Богородице, просят у Неё защиты. Покровительницей будущих мам на Руси считается святая вмц.Екатерина. В Четьих-Минеях и Прологе о святой замечается, что она была просвещённой женщиной, «по врачебным умудрившися писменем, врачев книги добре уводе». Познания св.Екатерины были преимущественно по женским болезням, почему она и была признана помощницей в болезнях чадорождения.

Молились и в момент, когда «начиналось». Повитуха шла в дом роженицы тайком от деревни, огородами, задами, чтобы не привлекать внимания к событию. В дом входила со словами: «Помогай Бог трудиться!» Роженицу переодевали в чистую рубаху, давали выпить крещенской воды, перед иконами зажигали свечи.

После наставлений её вели в нежарко натопленную баню, где тело разминали, растирали коровьим маслом и сметаной, увеличивая эластичность кожи. Бабканье — повиванье — сопровождалось добрыми словами и травами, молитвами. Помещение одымляли берёзовой лучиной, полынью с безсмертником, очищая воздух, облегчая затруднённое дыхание в схватках. Залёживаться роженицам не давали, водили их под руки, пока не показывалась головка малыша (роды в старину были вертикальными). Рожали в банях, в хлевах, в печке (именно «в», а не «на»), специально оговорённого обычаем «роддома» не было. Крестьянки часто рожали в поле, за работой. Дальше всё было, как и сейчас, — перевязывали пуповину (материнским волосом), обмывали, пеленали, прикладывали к груди.

А что же мужья? А мужья волновались. Их присутствие дома в момент родов было под строгим запретом — считалось, что «не место мужикам видеть, как бабские дела делаются». Но после родов новоявленному папаше подносилась особая каша — сильно перчёная и пересоленная — или горбушка хлеба с солью-перцем, чтобы понял он, как горько и солоно пришлось его жене.