⚘️ Глава 21. Потому что ты – моя женщина.

Я вскочила с ногами на диван, который стоял в углу у окна. И забилась под пыльную штору. Горячая труба отопления, находившаяся там, обожгла мне спину. Но пусть лучше так, чем Тутанков.

Он прошел по ковру прямо в обуви. Молча опустился в кресло. Закинул ногу на ногу. Поставил руку на подлокотник и подпер костяшкой подбородок.

Я продолжала стоять у стены, соприкасаясь с огненной батареей. Не смела пошевельнуться. Видела, как один из охранников держит за плечо перепуганную Наташу в халате. Кажется, она потеряла дар речи.

Аромат его парфюма заполнил пространство. Еще от Ильи пахло алкоголем и сигарами. Но он не был пьян.

Смотрел на меня. Из темноты. Будто бы с какой-то иронией даже.

Его белоснежная рубашка оттеняла черноту коридора. Он всегда носил только белоснежные. Какой оксюморон. Беленькая рубашечка и замаранная под завязку совесть. Почему-то сейчас это особенно бросалось в глаза.

- Так и будешь стоять в тупике? – наконец, он нарушил тишину первым.

Илья всегда емко описывал ситуацию. Будто махом сносил ненужные декорации. Но я молчала.

- Люб, я уже не один раз прощал тебе твою наивность. Может, хватит? Ты уже не так чиста, как была. Ты начала выкручиваться, брыкаться, врать. Никто не смеет мне врать. - он наклонил голову на другой бок и продолжал смотреть.

- Я тебе не врала…- дрожащими холодными губами прошептала я из-за шторы.

- Ясно. Ты защищала себя? Испугалась? Понимаю. В тёмных углах много страшного, да, малышка?

- Я не понимаю, о чем ты…

- Зачем ты напиздела мне про связь Вики и Сонина, а? Любимая?

Он смотрел с вызовом. Тарабанил пальцами по деревянному подлокотнику. И я не могла сообразить, что ответить.

- А зачем ты сделал мне аборт? – выпалила я свой козырь.

Он сам собой сорвался с языка.

И...

Расплакалась.

Уже не видела его реакции. Все было в слезах. Я сползла по стене. И села на колени. Закрыла лицо руками.

Мне было очень больно.

Очень.

Очень.

Больно.

Я не слышала ничего. Что происходило в пространстве.

Но вдруг диван подо мной просел и ЕГО сильные руки ухватили меня. Перетащили на колени.

Резкий запах алкоголя и духов ударил мне в нос.

Я уткнулась Тутанкову в шею. Он обнимал.

Я мочила его воротник слезами. Трусилась вся.

- Поехали домой. – сказал он спокойно, убаюкивающе.

Я изо всех сил замотала головой.

- Не поеду! Не поеду!

Он целовал в лицо. Без разбору: в лоб, щеки, нос...

- Кто сказал тебе про аборт? Кто посмел?

- Она…

- Кто она?

- Вика.

- Когда?

- Мы встретились у ресторана.

- Сука!! Она поделом получила разбитую рожу. – он сильнее прижимал меня к себе.

- Зачем ты это сделал, Илья? Ведь это твой...наш ребёнок...

Он снова взял мое лицо в ладони. Зрачки его стали огромными, словно черные дыры:

- Ты поверила в эту чушь? Про аборт? Ты не была беременна, Люба.

Я уже ничего не понимала. Мне казалось, я схожу с ума. Какая чушь? Как она могла догадаться, что у меня пришли месячные после таблетки? Как?!

- Слишком много совпадений…- пролепетала я.

И понимала, что не верю ему. Ни единому его слову.

У меня было четкое ощущение, что Вика не врала.

- Викуля в лучших подружках с этой идиоткой, ассистенткой врача. Но ничего. Разберемся и с ней.

- Не надо…Не надо ни с кем разбираться…- простонала я.

- Я никогда не подставляю вторую щеку, Люба. Запомни это. Поехали домой.

Он снял меня с рук.

Усадил на диван. Схватил мою шубу, приглашая надеть её.

Я встала и молча влезла в рукава.

Виновато посмотрела на Наташу. Её рот был чуть приоткрыт. А глаза округлились от увиденного.

Она вжалась в стену, пропуская меня вперед.

Я пошла в темный коридор первой. Тутанков за мной.

Каблуки его ботинок застучали красивым емким эхом по скрипящим половицам.

Около Наташи он вдруг остановился.

- Сними серьги! – его голос стал жестким и повелевающим.

Я подняла глаза. Он нависал над ней. Она попятилась. Но ответила уверенно:

- Это подарок.

- Какой нахуй подарок?! – прорычал он.

И со всей силы дёрнул за ухо.

Вопль Наташи был нечеловеческим.

Я увидела на желтом махровом халате кровь.

- Вторую сама снимешь? Или мне?

Наташа скукожилась от страха. Стала понурой и беззащитной. Руки ее не слушались. Женщина нервно копашилась пальцами возле уха. И, наконец, положила ему в ладонь камень.

Он подкинул обе серьги на ладони. И протянул мне.

Замок одной был в крови. Я не хотела их брать.

Но Тутанков сам вложил бриллианты в мою теплую ладонь и шепнул.

- Никогда и никому не отдавай то, что принадлежит тебе, любимая.

Я.

Была.

В ужасе!

Охранник прошел вперед и открыл перед нами дверь из дермантина. От неё пахло старостью.

Начал спускаться по лестнице первым.

Затем я на каблуках.

За мной Тутанков.

Между этажей курил какой-то мужчина. Банка с окурками стояла на подоконнике. Сигареты были дешёвые. С тошнотворным едким дымом.

Этот запах тут же отчаянно зацепился за мех моего соболя. Как цепляется самый безнадёжно падающий за край скалы.

Возле подъезда стоял ЕГО Бентли.

С каменным лицом я села в машину. В кармане шубы у меня лежали бриллианты. Я чувствовала грани подушечками пальцев. И перекатывала их.

Красный кирпичный дом Наташи осуждающе навис надо мной в окне.

Тутанков нежно взял меня за руку.

Его пальцы были в крови.

И мне было от этого невыносимо дурно!...

Мы ехали молча. По утренней Москве. Снежные облака низко плыли над нами. И я осознавала, что от меня прежней уже ничего не осталось…

В нашем доме было темно. 4 утра. Я поднялась на второй этаж и побрела по коридору в свою комнату с мансардным окном. Но Тутанков остановил меня.

- С этого дня ты ночуешь в моей спальне…- тихо, но уверенно произнес он.

- Илья…

- Что?

- Как ты нашел меня?...- я устало посмотрела на него.

- Это было несложно. В твоей сумочке маячок. – пожал плечами он. – А там уж дело за малым. Посмотреть по камерам, в какой подъезд ты зашла. И опросить соседей - в какую именно квартиру.

Я сглотнула.

- И что? В каждой моей сумочке маячок? – горько спросила я.

- Это не для слежки, Люба. Это для безопасности. Рассказать тебе, сколько людей вокруг желают мне зла? И что они могут сделать с тобой? Знаешь, как погибли моя жена и дочь? Машину расстреляли из гранатомета. Моей дочери было два года. Они с Катей ехали на Новогодний праздник. Я должен был поехать с ними. Но набухался и.. Я не допущу больше никаких потерь…Я никого близко к себе не подпускал все эти годы, чтобы не быть уязвимым. Ты – первая! Именно поэтому ты так интересна, например, Сонину. Не потому что ты – Люба Линдеман. А потому что ты – МОЯ женщина. Поняла?

- Поняла. - тихо ответила я.

И развернулась в противоположную от спальни Тутанкова сторону.

Сделала наперекор!

Я ничего не понимала.

Правда ли, что Вика не связана с Сониным.

Правда ли, что не было аборта.

Правда ли, что он любит меня?..

А может и вовсе не думать об этом?

Я скинула соболя в кресло. Села на пол. Уставилась на звезды сквозь окно. Одна горела ярче остальных. Будто последний раз перед рассветом. Будто вопреки всему.

Вдруг мой взгляд упал на ноутбук. Я тихо встала с пола, подошла к столу, подняла крышку и включила компьютер.

Открыла интернет.

И набрала в браузере:

Последствия медикаментозного аборта.

Стала быстро и жадно читать.

Что в крови сохраняется гармон ХГЧ. Ещё несколько недель. Значит, нужно сдать кровь в лаборатории и разобраться во всем. Раз и навсегда.

Но для начала ведь как-то надо было попасть туда...

После сегодняшнего Тутанков не спустит с меня глаз.

Я открыла список лабораторий. Одна из них находилась на первом этаже торгового центра. Можно попросить водителя заехать за покупками. И быстро сдать кровь.

Я улыбнулась своей идее.

И на всякий случай почистила историю браузера.

Легла на кровать.

В моих волосах ещё был запечатан запах пирожков с капустой.

Светало.

Тонкая луна отчётливо прорезалась сквозь нежно лиловое, морозное, рассветное небо. Так прорезалась и моя уверенность в том, что я больше не дам себя в обиду.

Следующим утром я, как всегда, собралась в университет. В столовой почему-то пахло сахарным мармеладом со вкусом дыни.

Ирина Александровна крутилась у плиты. Жужжала кофемашина.

- Любаш, овсянку с медом будешь или дождёшься сэндвичей? - заботливо спросила она.

- Я не голодная. Спасибо. - ответила я и сухо добавила. - И мне нужно пораньше в Университет. Можно попросить водителя поторопиться?

- Хорошо. - чуть заметно улыбнулась Ирина Александровна.

Кажется, она заметила изменения в моей риторике.

Через 10 минут Мерседес ждал у входа.

Я села.

- Нам нужно заехать в торговый центр "Май" перед парами. У подруги сегодня праздник. - бросила я водителю.

Он кивнул.

И через полчаса высадил меня на подземной стоянке торгового центра.

- Ждите здесь. - строго предупредила я и поспешила юркнуть в здание.

В утренний будничный день народу было мало. Я бесцельно заглянула в пару отделов, чтобы потратить время. Купила крем. Запаковала его в подарочный пакет.

Спустилась на первый этаж в лабораторию.

- Можно сдать анализ на гармон ХГЧ?

- Да. - приветливо кивнула администратор.

- Только быстро, пожалуйста, меня ждут.

Мне было очень страшно.

Вдруг водитель уже стоит за этой дверью? Вдруг уже Тутанкову позвонил?

Меня быстро оформили и посадили на кресло.

Мгновение.

Укол.

Вата.

Я свободна.

Результат в полдень.

Я оставила адрес электронной почты. Которую не знал никто кроме меня.

И вернулась в машину.

Водитель скучающе поглаживал руль.

Я села.

И мы поехали в Университет.

Выходя из машины, я захватила пакет с кремом.

На вахте сидела бабушка, которая проверяла пропуска. Вместе с ним я протянула ей подарочный пакет и улыбнулась:

- Это Вам.

Она опешила немного.

- А в честь чего?

- Просто так.

Я ласково пожала ее руку и вихрем полетела дальше по коридору.

Все пары я просидела как на иголках. А после 12 рванула в библиотеку и заняла последний свободный компьютер.

Зашла в почту.

Результат анализа уже ждал меня. Как и обещали.

Я зажмурилась. И щёлкнула мышкой по письму.

"Уровень ХГЧ соответствует 2-3м неделям беременности"

Эти слова застряли в голове.

Я вышла из почты.

Закрыла лицо руками.

И тихо расплакалась.

#любалиндеман

Пы сы.

💓

В галерее вид из мансардного окна