Что происходит между Любой и Ильей: ревность, удивление, недоверие и новая жизнь?

❤️‍🔥 Глава 8. Любимица.

Я не могла уснуть до утра.

Илья рядом лежал. Дремал. Голый.

И я.

У меня в голове не укладывалось, что я с ним.

Что он - первый.

Что у нас было.

Это похоже на шизофрению. Когда не понимаешь, что происходит. Вернее, не чувствуешь.

Когда вокруг темно. И ты бы хотел взять в руку лучину. И осветить пространство вокруг себя хотя бы на расстоянии вытянутой руки.

Но это невозможно.

Тутанков был для меня закрыт.

Я сдалась. Проиграла ход? Или уже нет никакой игры, и он чувствует ко мне что-то? Что-то глубокое и важное?

Когда чуть рассвело, и комната залилась слабым серо-голубым светом, я смогла рассмотреть его близко и внимательно. Сильные руки. На плече шрам. Видно, что зашивали. И на груди тоже. Он дышал спокойно. Размеренно. Я следила за колебаниями его грудной клетки вверх и вниз.

Лицо уставшее. У глаз морщины. Скулы очерченные. И подбородок.

Когда я думала о том, что ему было хорошо со мной сейчас, о том, что он влюблен - все вокруг меня будто бы зеленело, оживало и становилось очень красивым. Расцветающим!

Между ног было немного больно.

Ведь он дошёл до конца. Кончил. На живот.

Целовал меня потом. По всему телу. Я утонула вся в этой нежности. Погрузилась с головой.

Потом мы просто лежали. И держались за руки.

Он заснул. А у меня адреналин во всем теле бурлил. И до сих пор бурлит! Каждой малекулой его чувствую!...

Рука затекла, пока его руку держала. Но терплю. Не хочу убирать. Чтобы не потревожить сон.

Вот уже совсем светло.

Аккуратно выбираюсь из постели. Подхожу к окну.

Мы выше остальных построек.

Крыши видно. И Босфор.

- Люб...- он проснулся.

Поворачиваюсь.

- Иди ко мне. - и раскрывает одеяло, приглашая.

Забираюсь к нему.

Тело горячее. К себе прижимает. Колено просовывает между моих ног.

Поцелуи...

Заводится опять.

Уже на мне, сверху.

- Стояк опять на тебя. Не могу контролировать. Ты как магнит. Давай ещё раз?

У меня болит, но я не могу ему отказать. Чувствую себя невероятно желанной.

- Ноги шире раздвинь. - шепчет он мне.

Раздвигаю для него.

Он кладёт ладонь туда. И большими пальцами разводит вход...

- Ты такая узкая...Это непередаваемый кайф.

Снова больно. Но уже меньше. Он двигается быстро. Перевозбужден.

Шею целует так, что понимаю - не избежать засосов.

Через пару минут вынимает. И кончает на меня. Не внутрь. А снаружи. Все течёт. Вниз. По мне на простынь.

Удовлетворенно встаёт с кровати.

И осматривает постель. Поднимает даже одеяло. Как будто ищет что-то.

Я смотрю на него и ничего не понимаю.

И он смотрит на меня.

На лице явное недовольство.

- Люб...- вдруг начинает он говорить, и голос с мягкого на твёрдый переходит мгновенно. - А ты точно девственницей была?

Этот вопрос звучит обухом по голове.

- Да...До тебя у меня не было мужчин...- осторожно отвечаю.

- Мммм. А кровь тогда...Где? - он говорит так строго, что я начинаю чувствовать себя виноватой.

Пожимаю плечами неуверенно.

- Тебе так важно это? Чтобы была кровь?

- Нет, Люб. Мне важно, чтобы меня не наебывали. И говорили правду. Тем более женщины, которых я подпускаю к себе совсем близко. Я не хочу сомневаться. Сомнение плодит недоверие.

- У меня не было никого до тебя! - я чуть не плачу, нос щиплет, подступает к глазам. - Наверное, так бывает?

- Наверное. Сходи в душ. Через полчаса выходим.

- А ты куда? - тихо спросила я и опустила глаза.

- В свой номер.

- Так мы же в одном живём...

- По ночам - да. - он чмокнул меня в макушку и вышел.

У меня было ощущение, что сказка кончилась. Не успев начаться. Я проиграла? Проиграла, потому что влюбилась? И позволяю так с собой?...

Иду в душ.

Плачу.

Мне обидно. Из-за его слов.

Лицо опухло.

Потом чулки, белье, платье.

Завязываю волосы в пучок.

Стучат.

Заходит.

- Ты готова, милая?

Смотрю на него.

Злюсь. Хочется в грудки вцепиться.

Он в дорогом костюме. И даже в пиджаке. Ботинки блестят.

Отворачиваюсь.

- Люб, ты обиделась?

Мотаю головой, готовая вновь разреветься. Опять почву из-под ног выбивает.

- Я позвонил врачу. Он сказал, такое бывает. Я отвезу тебя потом к нему, как вернёмся домой. Чтобы подобрал контрацепцию.

- Илья...Я не знаю, что делать...Не знаю, почему ты так со мной?

- Как - так?

- С недоверием...Врачам звонишь...Я в детстве прыгнула неудачно. Было больно. И потом была кровь...там. На трусиках. Я очень испугалась. Мама меня к врачу повела. Никто мне тогда причину не озвучил...Но...Возможно, я повредила тогда...Свою целостность...

- Возможно. - он подошёл и обнял меня.

- А что сейчас между нами, скажи? - вдруг умоляюще спросила я. И ощутила свою слабость.

- Ты моя, Линдеман. Моя девушка.

Он сказал это очень уверенно.

Но я не понимала, что это значит. Быть его девушкой...

Он крепко взял меня за руку. И повел за собой.

Мы сели в машину.

Он обнял меня и притянул ближе. К лицу.

Начал целовать, прямо при водителе.

Я заходилась в возбужденном дыхании. Снова мокрое белье. И желание. Даже несмотря на то, что до сих пор было чуть больно.

Мы приехали в конференцзал. Предлагали завтрак.

- Осваивайся тут. Я должен быть с верхушкой. Вечером увидимся. Пойдёшь со мной на ужин к президенту Автомоторс, помнишь, я тебя вчера с ним знакомил?

Он нежно провел пальцем по моему носу.

Я кивнула.

- Моя помощница поможет тебе подобрать наряд. Я ее предупредил.

Будешь моей спутницей. - он наклонился к шее и начал покусывать моё ухо: - Меня заводит, что тебе едва исполнилось 18...И мужчины смотрят на тебя рядом со мной словно шакалы.

Я оглянулась вокруг.

Действительно, многие наблюдали за нами.

- Хорошо. - ответила я.

А что ещё я могла ответить?

С середины конференции меня забрала его помощница, Виктория.

- Люба, ты идёшь со мной. - шепнула она мне в перерыве.

Я вздрогнула. Эта женщина подобралась ко мне сзади, как кошка, и взяла за руку своей костлявой холодной ладонью, повела в машину.

- Можешь, называть меня просто Вика! - поправляла она волосы и макияж в зеркале заднего вида.

- Ладно. - ответила я, и мне было неловко.

- Ты сама невинность. Нравится такое Илье Константиновичу. Сам волчара. А любит, чтобы в постели вот такая крошка ждала. Его так возбуждает. Но это между нами, - подмигнула она мне.

Я очень смутилась. Неужели она уже знает, что я была с ним в постели?!

- Я все подобрала для тебя: белье, платья, костюмы. Сейчас в салон пойдёшь. Эпиляция. Депиляции. Маникюр. Шмедикюр. Ты очень хороша. Как по заказу. Но надо шлифануть!

Она говорила про меня, как про вещь. Почему-то мне так ощущалось. Что я теперь какая-то собственность Тутанкова.

Весь мир за какие-то сутки перевернулся с ног на голову. И меня несло потоком событий.

Как будто бы обыденность дала мне смелого пинка по зад. И я лишилась всякого разумения.

На время? Или навсегда?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

- Ты чего понурая такая? Осознаешь теперь, что ты - пассия Тутанкова? Или ещё нет?

- Нет. - честно ответила я.

- Даже если ты на пару-тройку раз его хм...Любимица...Все равно на всю жизнь ТАКОЕ запомнишь. Расслабься и получай удовольствие. Идем! - она припарковала машину у какого-то богатого фасада.

Я не хотела, чтобы Виктория больше со мной говорила.

Мне была неприятна эта женщина.

Она щебетала что-то по-английски с мастерами. Я ничего не понимала и злилась.

- Заеду за тобой через три часа и отвезу к Илье Константиновичу.- небрежно бросила она мне, выходя на улицу.

И я с облегчением вздохнула.

То, что делали со мной в салоне, было приятным. Я ощутила лёгкость в ногах после педикюра. Постоянно хотелось трогать подушечками пальцев кожу лица после маски.

Тело стало гладким. А волосы струились естественными локонами по спине.

Какой-то молодой турок прошёлся по моему лицу кисточкой с румянами. И по восторженной интонации - ему понравился результат.

Потом он же помог мне застегнуть молнию на платье. И надеть жакет.

На меня из зеркала смотрела совсем другая Люба Линдеман.

Люба Линдеман, которая принадлежала не мне самой.

А Илье Константиновичу Тутанкову...

И его миру.

#любалиндеман