📖 Глава 5. ЛЮБОВЬ к делу.

- Идем, Люб. - Оля взяла меня под локоть и потащила в кабинет.

Роман Юрьевич за нами с любопытством прошмыгнул.

Я села на свой стул. Такого дня, как сегодня, у меня еще не было.

Устала нервничать.

- Даааа, Любаня, качнула ты болотце. - усмехнулся Роман Юрьевич, как всегда устраиваясь поудобнее в клиентском кресле, и добавил. - Олюшка, попроси девчат кофейку сделать , а?

- Люб, ты кофе будешь? - уточнила Оля.

Я отрицательно покачала головой.

Она позвонила на ресепшн:

- Ксюш, два кофе свари. Для меня и Роман Юрьича. И в кабинет принеси.

И положив трубку, обратилась ко мне:

- Понравился ему твой ролик, видишь.

Мы помолчали.

Я ничего не ответила. Смотрела куда-то сквозь стену.

- Про конференцию, думаешь, серьёзно сказал? - спросил Роман Юрьевич чуть позже у Оли, со звуком отхлебывая кофе из чашки.

- Не знаю.. Никогда никого с собой не брал. Странно. - пожала плечами Оля.

- Где в этом году конференция?

- В Стамбуле.

Я покосилась на напарницу.

- А разве не тут, в Москве?

- Нет. Ты что! Это масштабное событие. Туда зовут верхушек со всей страны. Любят выпендриться.

- И он один обычно ездит? - уточнила я.

- Аверьянович ещё. Но по отдельности они всегда. Не пересекаются. А тебе прям так и сказал: со мной поедешь. Думаю, блефует. Пугает тебя. Развлекается. - разжевывая шоколадку, пояснила Оля.

- А если нет? - спросил Юрьевич.

- Тогда пиздец. - философски заключила блондинка.

- Почему? - спросила я.

- Потому что тогда очевиден подтекст. Что не только ты его роликом зацепила. Такие люди приватные поездки просто так не предлагают.

- Подтекст...о котором я думаю? - аккуратно уточнила я.

- Не знаю, Любаня, что ты там думаешь своими наивными 18-летними мозгами...Трахнуть хочет. Вот и весь подтекст.

- А если я не хочу?...

- Это вряд ли кого-то волнует... - вздохнула она. - Ладно, не засерай себе голову, Линдеман, раньше времени. Девяносто девять и девять процентов, что он просто так ляпнул. Для антуражУ.

Роман Юрьевич в знак согласия деловито кивнул.

Так прошёл день.

И начался новый.

С будильника.

Чашки чёрного чая с лимоном.

Трех скучных пар по славяноведению в университете.

И вот я снова еду в автобусе на работу.

Как только я зашла в шоу-рум с мороза, Ксюша мне шепнула:

- Люб, к тебе. - и осторожно указала глазами на верзилу под два метра в чёрной кожаной куртке, которая на нём не сходилась.

У меня подкосились ноги. Хорошо, что была без каблуков.

- Ты Линдеман? - строго спросил он прокуреным басом откуда-то сверху.

- Я. - сглотнула я.

- Поручение тебе. Лично от Ильи Константиновича.

Он сделал паузу.

Я тоже.

У меня внутри все поледенело. И побледнело, кажется.

- В журнале "Любовь к делу" про Илью Константиновича хуйню всякую написали. Надо бы тираж собрать. И уничтожить. - пробасил снова незнакомец.

- Как? - выдавила из себя я.

- Тутанков сказал, ты с фантазией дружишь. Сама и придумаешь. Срок тебе - сутки. Завтра отчитаешься. Пока.

И он в развалку пошёл к выходу, уводя за собой запах кожаной куртки и сигарет.

А я осталась стоять неподвижно. Как будто обувью в плитку вросла.

Кирилл Аверьянович сидел в кресле неподалеку. И слышал все. Я с надеждой посмотрела на него.

Он ответил мне взглядом с явным сочувствием, а в слух произнес:

- Ну чего застыла-то, Линдеман, работы что ли нет?

Я кивнула и отправилась в кабинет.

Зашла.

Нв столе у меня лежал журнал "Любовь к делу" с Тутанковым на обложке.

Я вопросительно уставилась на Олю и взяла глянец в руки.

Следом за мной в кабинет как вихрь влетел Роман Юрьевич.

- Привет, девчонки! - весело сказал он, а потом взглянул на то, что было у меня в руках.

- Тутанхамоныча и тута и тама нынче показывают? - он с упоением плюхнулся в свое любимое кресло.

- Он опять здесь? - расширила глаза Ольга.

- Утром был. Зачастил прямо-таки. Может, на Линдеман нашу талантливую посмотреть заезжал? - таинственно произнёс Юрич, играя интонацией.

- Не несите фигню, Роман Юрьевич! - оборвала его я, листая журнал.

- Что пишет свежая пресса? - кивнул тот на "Любовь к делу", закидывая ногу на ногу.

- Кому-то в голову пришло про прошлое Тутанхамона писать. Ворошить. Про связи всякие. О которых говорить не принято...- вздохнула Оля.

- А это правда, что тут пишут? - спросила я.

- Кто знает. Кто знает...Какие тайны хранит асфальт...- загадочно парировал Роман Юрьевич.

- Да чепуха это все. - отрезала Оля. - А Роман Юрьевич просто шуууууутит.

Она опять как всегда протянула слово "шутит'.

- Ко мне сейчас в шоу-руме человек подходил. От вашего Тутанхамона...- начала я.

- Не от вашего, а от нашего, Любочка. От нашего. Или ты не с нами? - улыбнулся Роман Юрьевич.

- Не перебивай! - одернула его Оля. - Ну и? Дальше что?

- Сказал тираж этого журнала весь собрать и уничтожить...

- Да ты что?! - встрепеннулась Оля.

- Да...И что делать? Где искать-то? Весь этот тираж...- я снова чуть не плакала. - Что опять за ребусы?!! Они что, не могут напрямую позвонить в журнал с его-то связями и сказать, чтобы завернули тираж?! - в сердцах воскликнула я.

- Тут не всё так просто, Люб. - перебила меня Оля. - У нашего Ильи Константиновича очень непростые отношения с хозяином Медиа Холдинга, куда входит этот журнал. Что-то они там не поделили в свое время, не суть...Суть в том, что журнал этот рекламный. И распространяется по всяким злачным местечкам типа салонов, бутиков, клиник частных. Вон там, на последней страничке указана сеть распространения. Всего 40 адресов...

- То есть это с целью "насолить" было сделано? - уточнила я.

- Конечно. Мелкое пакостничество. Навыдумывали и написали. Если даже он туда позвонит, никто ничего не завернет. А - наоборот!

- Ясно. - отрезала я. - Как думаешь, а мне Аверьянович машину с водителем выделит? - спросила я.

- Для такого дела - выделит. - кивнула Оля.

И я пошла в кабинет к директору.

Он сидел в своём кресле, сосредоточенно смотрел в монитор.

- Можно? - спросила я.

- Линдеман, вот вечно ты отвлекаешь. Я из-за тебя в морской бой проиграл. Заходи! - улыбнулся он.

- Кирилл Аверьянович, машину с водителем можете мне одолжить? - начала я.

- Зачем? - спросил он.

- Вы про журнал в курсе? И про поручение? - я убрала руки из-за спины и показала "Любовь к делу" с Тутанковым на обложке.

- Да все уже в курсе. С утра переполох. Хочешь проехаться собрать?

- Да. Скажу, что из редакции. В тираже ошибка. Собираем обратно.

Аверьянович кивнул.

- Тираж-то мизерный, 200 экземпляров. И никто херню эту не читает. Взбелениля просто Тутанков. По личной неприязни.

- Я поняла.

- Ну, съездий. Собери. Водителя дам.

Через полчаса я села в машину.

- Ну что, Люб. Труба зовет? Сколько у нас адресов?

- Сорок. - вздохнула я.

- Так это мы до ночи кататься будем.

- А куда деваться?

- И то верно.

- Постараюсь побыстрее.

Мы проездили до темноты. На каждом адресе было по 4 или 5 экземпляров.

Я представлялась сотрудником редакции и забирала журналы.

Скидывала их в багажник нашей машины. И мы ехали дальше.

За один вечер я побывала в 20 бутиках, 5 салонах красоты, 9 автосалонах и 7 ресторанах.

И собрала 194 журнала.

5 валялись у нас в салоне...

А один...Один так и не удалось найти.

К девяти вечера я валилась с ног от усталости. Но до отдыха было еще далеко.

Я набрала номер Санька.

- Привет. - сонным голосом ответил он.

- Не спи, замерзнешь!

- Что случилось, Линдеман?

- Ты знаешь какой-нибудь живописный пустырь? - танственно спросила я.

- Тебе зачем?

- Через полчаса встречаемся в автосалоне у твоего папы. С собой возьми зажигалку и камеру.

- Любаш, ты ебнулась?

- Ты хочешь, чтобы я жила? Приезжай!

Через полчаса мы с водителем заезжали на парковку.

- Куда журналы выгрузить, Люб? - спросил он.

Я увидела Тойоту Сани.

- Вон туда! - кивнула я на его машину. - А я сейчас вернусь.

Я вылезла из субарика, махнула Саньку рукой и забежала в шоу-рум за пятью оставшимися экземплярами.

Когда я вышла, то услышала перепалку.

- Зачем мне это? - возмущался Саня.

- Да начальница сказала к вам грузить. Я и гружу.

- Слышь, начальница. Что происходит? Обьясни! - улыбаясь, спросил мой приятель.

- По дороге расскажу. Поехали.

Мы сели в Камри. Саша завел мотор:

- Ну, я жду?

- Перед тем, как начать повествование, у меня к тебе ещё одна просьба...- тихо сказала я.

- Мне уже страшно, Линдеман.

- Ты можешь спросить у Кирилла Аверьяновича личную почту Тутанкова?

Саня припарковался у обочины.

- Что у тебя за игры с Тутанковым, Люб? Это не тот человек, с кем можно играть.

- Я знаю...Но он сам меня попросил.

- О чем?

- Журналы эти уничтожить.

- И мы едем их сжигать?

- Да. Ты зажигалку взял?

- Взял.

- И камеру?

- Фотоаппарат.

- Снимешь?

- Что?

- Как я журналы жгу?

- Ты сумасшедшая, Линдеман! - вздохнул Саня.

- Он меня на понт берет.

- Он всех на понт берет. Но это не значит, что с ним надо тягаться.

Я ничего не ответила.

Мы заехали в какое-то полузаброшеное поселение. По периметру росли кустарники.

- Что это?

- Дачи старые. Под снос. - ответил Санек, проезжая частокол.

- Ты тут был?

- Тут у прадеда дача была. Давно. От неё только бак железный остался. Мы с тобой в нем все и сожжем. Природу чтобы не портить.

Он остановился. Открыл багажник. Достал журналы и бросил стопкой в глубокую железную бочку, которую освещали фары машины.

Я вытащила зажигалку из бардачка.

- Снимай! - кивнула я ему и поднесла пламя к бумаге. Огонь вспыхнул.

Журналы начали гореть, чуть потрескивая и очень быстро.

Саня облокотился на капот. Я села на пень рядом с ним и смотрела на огонь.

- Тебе понравился Тутанков? - вдруг спросил он.

- Ты что! Я боюсь его до ужаса. Кто он. А кто - я? - вздохнула я.

- Боишься, говоришь. А отвечаешь, как равная. Желая произвести впечатление.

- Это в последний раз. - ответила я.

- Почему?

- Наверное, напишу заявление...- грустно пожала плечами я.

- Зачем? Ведь у тебя все получается!

- На учёбу времени не хватает...

- Это отговорки же, Люб. Что случилось?

- Да ничего. - махнула я рукой.

- Папа адрес прислал.

- Какой?

- Который ты просила. Тутанкова.

- Скинь мне смс-кой. И запись с камеры.

- Хорошо. - пожал плечами Саша.

- Сегодня! - затревожилась я.

- Приеду. Загружу в облако и скину тебе ссылку.

- Спасибо.

Обратно мы ехали молча.

В двенадцатом часу ночи.

- Люба, ты где была? - из темноты спросила меня мама, когда я тихо вошла в квартиру.

- На работе. - ответила я

- Почему от тебя так сильно пахнет костром?

- Мусор жгли.

Мама повертела у виска и ничего не ответила.

Я налила себе большую кружку кофе без молока и села за компьютер.

Саня прислал ссылку.

Я скачала видео и загрузила его в программу для монтажа.

Ускорила. Убрала лишнее.

И наложила музыку.

Линдеманн. Du hast.

Получи, любитель Рамштайна!!

Уменьшила вес ролика для более быстрого воспроизведения.

Получилось хорошо.

Я смотрела и улыбалась своим мыслями.

От вдохновения и от того, что я придумала красивый ответ, я надувалась внутри как воздушный шар!

В голове был ворох мыслей.

А если сочтёт оскорбительным, что я сожгла журналы с его изображением на обложке? Но ведь было сказано: уничтожить.

Я вбила его емейл в строку "кому".

В теме письма написала "Отчёт о проделанной работе".

И застыла мышкой над кнопкой отправить.

Всего лишь один клик.

ОДИН!

И назад дороги нет.

Сердце колотилось бешено.

А что, если это глупо?

Но я же все равно решила написать заявление.

Я вздохнула поглубже.

И на выдохе нажала кнопку. "Отправить".

...И зажмурилась.

На следующий день я проспала университет. После всех этих ночных приключений. И была на нервах. Их не хватило, чтобы сидеть дома до обеда.

На моё письмо никто, конечно, не ответил.

Я собралась.

И поехала в салон.

Был конец ноября. Снег с дождём моросил то и дело.

Уныло.

Я зашла в шоу-рум. И окунулась в тепло и знакомый аромат свежесваренного кофе.

Проходя мимо клиентской зоны, я увидела Аверьяновича и Тутанкова.

Они сидели рядом на диване.

И разговаривали о чем-то.

На столе стояли чашки.

Когда я взглянула на них, оба мужчины уставились на меня.

Я чуть кивнула головой в знак приветствия. И не получила ничего в ответ. Они просто продолжили говорить. Тихо.

За фоновой музыкой ничего не было слышно.

Я зашла в кабинет.

Меня потряхивало.

В комнате сильно пахло лаком - Оля красила ногти. И кофе - Роман Юрьевич как всегда был у нас с чашечкой.

- Привет, Любань. Ну что, журналы собрала? - поинтересовалась Оля, не отрываясь от маникюра и не поднимая на меня глаз.

- Да. Все кроме одного...

- Ну и молодец. Не замерзла? Такое говно на улице! Сейчас палец докрашу, скажу девчатам, чтобы тебе чаю горячего принесли. - тараторила без умолку блондинка.

Вдруг дверь распахнулась.

И на пороге возник ОН.

Сердце бухнулось в пятки.

Белая рубашка.

Закатанные рукава.

Две верхние пуговицы расстегнуты.

Роман Юрьевич вздрогнул. И локтем задвинул чашку с кофе подальше.

Оля замерла с кисточкой в воздухе. И покраснела.

А я просто смотрела на него, медленно разматывая шарф.

Все молчали.

Но взгляд его был очень красноречивым.

Он пылал.

И я понимала это.

Когда молчание стало неприлично долгим. Десятисекундным.

Он спокойно произнес:

- Если ты выполняешь какую-то работу, Линдеман, выполняй её до конца! - и хлестко швырнул мне на стол недостяющий, последний экземпляр "Любовь к делу".

Все подскочили от неожиданности.

А он засунул руки в карманы. Развернулся. И не закрывая за собой дверь, спокойно вышел.

Оля громко вздохнула.

- В пизду! Я скажу Аверьяновичу, чтобы выселил тебя в отдельный кабинет, Линдеман. С твоими высокопоставленными посетителями ни ногти накрасить, ни вон кофе попить. - она эмоционально кивнула на Юрьевича. - Только инфаркт словить можно!

Оля тараторила что-то ещё, обмахиваясь рукой, чтобы согнать румянец. Но я ничего не слышала...

У меня в ушах стоял ЕГО голос.

#любалиндеман