Марго и Довлатов: любовь, измены и тайна, что скрывает прошлое. Глава 17

🖤Глава 17🖤

Не забыла.

(18+)

“Мастер ошибался, когда с горечью говорил Иванушке в больнице в тот час, когда ночь перевалилась через полночь, что она позабыла его. Этого быть не могло. Она его, конечно, не забыла…”

(«Мастер и Маргарита» М. Булгаков)

__

Сердце мое холодело.

Глаза пожирали эту строчку:

«Так и любишь постарше, да, Марго?…»

И фото еще это…Нашел же! Специально.

Где мы с мужем в Италии.

Берт обнимает меня.

А я его - склонив голову на крепкую мужскую грудь.

В Риме.

Рядом с Фонтаном де Треви.

Я была там ровно 21 раз.

Штефман, ептвою мать, ну нафига ты выкладываешь фотки в сеть!

Я сижу и пялюсь в этот открытый чат.

Наверное, он тоже…

Видит, что я в сети.

И на его экране уже появились две палевые зеленые галки «прочитано».

Заблокируй его к чертовой матери, Марго!

И никогда больше не вспоминай.

Ни-ког-да!

Но пальцы будто не слушаются.

Я жамкнула на фото Вованда.

Открылось.

Смотрит на меня.

Скрестил сильные руки на груди.

Поняла, что помню каждый его мускул, с@ка!

Футболку черную напялил.

В облипку.

Битки от этого еще заметнее.

Сильная шея.

Волосы торчком.

Морщинки у рта.

У глаз.

Помню всё, что у него под футболкой….

Как каждый сантиметр целовала…

Так, Марго!

Тормози.

Красная кнопка «заблокировать» внизу!

Чего ты ждешь?!

Вдруг!

Еще одно сообщение.

Текста много.

Жадно начинаю читать.

Будто пью холодную воду в момент невыносимой жажды.

Сердце скачет.

Чувствую кровь внутри…кипит. Ощущаю, как сердце её качает…

«Вспоминаешь нас?

У меня до сих пор дрожь по телу, когда я представляю, как ты сокращалась на моем чл@не…К@нчала так сладко, так искренне…Помнишь?…Помнишь свой первый раз со мной?

Как я научил тебя?

Ты была одной из самых юных моих любовниц, Марго.

Ты из тех, кого мужчины запоминают на всю жизнь.

Которые цепляют и подсаживают на крючок.

Я знаю. Ты уже возбудилась, читая это…

Ты всегда заводилась с пол-оборота.

Я хотел бы тебя увидеть.

Как ты выросла.

Какая ты стала…

У тебя теперь темные волосы.

Уверенный взгляд…

Есть еще столько всего, чего мы не попробовали…

И столько всего, чего друг другу не рассказали…»

Я понимала, что дыхание стало томным и шумным.

Я понимала, что хочу его…огромный х@р.

За что?!

Зачем он опять это пишет.

Я сейчас сойду с ума.

Ничего не отвечаю.

Мне противно.

От себя.

Бесхребетная.

Бесхарактерная.

Озабоченная.

Дура.

Пару дешевых строчек.

И ты уже готова.

Овца!

Я захлопнула чат.

Отложила телефон.

Подумала минуту.

Две.

Удалила вотсап.

Перевернула телефон экраном вниз.

Отключила звук.

Закрыла глаза.

В носу защипало.

И в глазах защипало.

Теплые слезы полились из уголков век вниз.

Они закатывались в уши.

Стекали по шее.

На ключицы.

Волосы.

Подушку.

Стоит ли говорить о том, что меня хватило на несколько минут?

И я снова устанавливала этот чертов мессенджер.

Я не знала, приходят ли в этом случае контактам уведомления о том, что я заново использую приложение.

Если да…

То он ликует.

Я уверена!

Что так расшатал меня десятью предложениями.

Сидит там, упивается.

Своей победой.

А ты ему это позволяешь, Марго!

Заблокируй!

Но я не могу!

Снова лезу туда.

Еще одно сообщение.

«Марго, нам надо поговорить!

И ты сама об этом знаешь.

Тебе не всё равно.

Я вижу, что читаешь.

Если бы было пох@й - не читала бы.

На протяжении года я постоянно думаю о тебе.

И о той ситуации.

Ты сама себя раскромсала, когда ушла.

Я, если помнишь, предупреждал, что нельзя этого делать, что тебя сломают!

Но ты приняла решение.

А что мог я?

Страдать по человеку, который предпочел не меня?

Промок до нитки под дождем - значит, можно нассать в штаны? Так что ли, Марго?…

Ты сменила номер телефона.

Не отвечала на почту.

Отрезала меня.

Гиппократ сказал: прежде чем начать лечить кого-либо, спросите - готов ли он отказаться от всего того, что сделало его больным.

Ты готова была отказаться от семьи, Марго?

Нет!

Ты решила отказаться от меня!

Не я сделал тебе больно.

А твое окружение!

В тот момент я выбрал себя.

Если бы ты умела так же, то не предала бы нашу любовь.

Была бы моей женщиной.

Теперь ты замужем за этим ресторатором.

О нем я уже тоже все знаю.

Надеюсь, ты счастлива в браке, малышка Штефман.

И не совсем увязла в малодушии и мещанстве.

Было бы жаль.

Потенциал у тебя был прекрасный.

P.S.

Я хочу закончить нашу книгу.

Она получается толковая.

Больше мне ничего не нужно.

Слезы высохли.

Я уже злилась.

Да так, что сводило зубы.

Действительно, что ты мог?…

Большой. Сильный. Независимый. Богатый.

Ровным счетом - ничего!

Что ты несешь, Довлатов?!

Выбрал ты…себя…

Чтобы не нассать в штаны.

А я еще и предала нашу любовь?!..

Серьезно?

Ну сиди тогда.

Сам свою книгу еб@чую заканчивай!

Я не веду переговоров с манипуляторами!

Телефон дрожал в руке.

Я заблокировала Довлатова.

Отложила трубку в сторону.

Уже 7 утра.

Штефман, наверное, проснулся.

Иду к нему в спальню.

Не спит.

Ложусь на кровать.

Он по обыкновению откидывает одеяло, подтягивает меня к себе, прижимает, укутывает.

Лежу головой у него на руке.

Он новости читает.

Вдруг убирает телефон и начинает скользить руками по моим бедрам.

- Обожаю, когда ты приходишь ко мне с утра, такая теплая…- он прижимает мой зад к себе.

Чувствую эрекцию.

Ласкает и гладит меня.

Я не сопротивляюсь.

Стаскивает трусики.

- Да ты уже вся мокрая, Марго…Когда успела? - он скользит щетиной по моей шее.

Лежу. А мне неловко.

Стыдно.

Что возбудилась не от ласк мужа.

А от писанины этого самоуверенного козла.

Штефман во мне уже. Двигается. Чувствую, как ему хорошо…

А я не могу на сексе сконцентрироваться.

Закрываю глаза - и Довлатова представляю.

Будто это он…со мной все делает.

Осознаю.

Отрицаю.

Испытываю оцепеняющее стиснение.

Мне стыдно!

Марго! Очнись!

Ты с мужем сейчас!

О чем ты думаешь?!

- Я уже почти…- шепчет Берт.

- Давай…

- А ты?….

- Не схватывается. Не проснулась…

Кончает.

Прижимаюсь к нему.

Мой родной…

Только мой.

А я только твоя.

…Только.

Твоя.

- Поедешь со мной? - вдруг спросил Штефман, поднимаясь с кровати.

- Куда?

- Сначала в «Мошку» заскочим.

- Мы же её продали.

- Новый хозяин открылся. Приглашал посмотреть. Мне интересно.

- А потом?

- Потом на рынок. Рыбу купим. Хочу запечь. Ну и в «Оливье».

- Поехали. - равнодушно кивнула я.

На самом деле, мне просто не хотелось оставаться дома со своими мыслями.

Я влезла в первый попавшийся спортивный костюм.

Завязала пучок на голове.

Собрала сына - мы должны были отвезти его к моим родителям. Они собирались в театр на Новогоднюю елку.

На улице начинался снег.

29 декабря.

У выезда с девятой вешки скопилась пробка.

Я смотрела в окно.

По узкому, едва расчищенному тротуару, то и дело увязая в снегу, спешили куда-то сонные пешеходы.

Рядом новогодними огоньками переливалась пекарня «Булкадатто».

Там уже столпились роскошные тачки. И так ведь было каждое утро.

Мы свернули на шоссе.

И через час подъезжали к «Мошке».

Недавно Штефман закрыл этот ресторан и продал помещение.

Теперь там была паназиатская кухня.

Дорогая дизайнерская вывеска сменила «Мошку» на «Фо-Бо».

- Иди, Берт. Я в машине подожду.

Штефман кивнул и вылез из Прадика.

Я сидела и пятилась в окно.

Ресторан находился на оживленном проспекте, где уже во всю чувствовалась предновогодняя суета.

Кто-то тащил елку. А кто-то - пухлые продуктовые пакеты.

У бордюра застряла женщина с коляской.

Я вылезла из машины и помогла ей.

Тут позвонил Берт.

- Марго, зайди к нам. Поздороваться.

- Хорошо. Машину закрой только.

Тут же на Прадике сработала сигнализация. И я, отряхнув ботинки, зашла в ресторан.

Ярко пахло специями.

У окна барная стойка с распахнутым макбуком.

А чуть поодаль…

ОН.

Стоит.

Двухметровый.

Широкоплечий.

Молочный лонгслив атлетический торс обтягивает.

Руки в карманы.

На руках - дорогие часы.

- Познакомься, Марго! - говорит Штефман.

Тот мне руку протягивает:

- Здравствуйте, Марго! Глеб Власов.

И смотрит так…едва улыбку сдерживая. Как будто понимает, что меня врасплох застал.

Я пожимаю её, едва касаясь пальцами.

- Здравствуйте. Очень, приятно….

Копия Довлатов.

Как с ума не сойти?

Сглатываю.

- Марго, попробуйте Фо-Бо. У нас чудесный. Альберт, ты тоже, как ресторатор, должен заценить. А еще WOK. Есть разные…

И начинает что-то там рассказывать про лапшу.

До меня только фразы отдельные долетают.

Карри.

Медово-горчичный соус.

Гриль.

Жареный дроблений арахис.

Дочь.

Люба, кажется.

У него есть дочь?

Берт просит нам что-то с собой завернуть.

Я киваю.

Забираем пакеты.

Штефман Власову руку пожимает.

Выходим.

Садимся в машину.

- Вот это мужик! - вырывается у меня.

- Запала что ли, Марго? - улыбается Берт.

- Нет. Просто монументальный какой-то.

- Мужик что надо! - соглашается он. - Дочери ресторан купил. Сам в Италии с женой живет.

- Где? - воскликнула удивленно я, одергивая себя за подобную реакцию.

- В Риме вроде. - пожал плечами Штефман.

Такие совпадения переварить было уже сложно.

- Слушай, Берт, а дома осталось шампанское? - вдруг спросила я растерянно.

- Да. Вчера купил.

Тем временем на улице снова зарядил снегопад.

МЧС предупредило об оранжевом уровне опасности.

Пробки начали превращаться в 9 баллов.

Мы решили ехать не в Оливье, а домой.

Я запивала Власовский фо-бо брютом.

Штефман лежал на диване и разговаривал по телефону.

Внутри было какое-то гаденькое беспокойство.

Я боялась, что Довлатов выйдет на моего мужа.

Боялась сделать Штефмана уязвимым.

Но зачем Вованду это?

Я же не сделала ему ничего плохого.

Почему я прогнозирую эту ситуацию?

Подсознательно хочу, чтобы самцы схлестнулись за меня?

Я задумалась…

Нет, не хочу.

Это может разрушить все…

Тогда чего я хочу?…

Ни-че-го…

Надо отвлечься.

Может, выложить куда-нибудь свой роман?

Роман…Роман…

Нероманович…

Так и назвать.

Пусть «Карманный аквариум» этот м@дак старый дописывает.

А я пока выложу про Марго.

Куда?

Может, в мамский чат.

Там меня все равно никто не знает.

Я залезла в интернет.

Нашла картинку Булгаковского дома.

Сделала в редакторе подпись.

И загрузила первую главу.

#неАбрамович

Пы/сы

В карусели фонтан де Треви