Как сдать анатомию у Чугун? Секреты выживания в медвузе

"И расцветёт сухое миндальное дерево... "

У преподавательницы анатомии в медицинском университете была очень тяжёлая металлическая фамилия. Чугун. И такой же тяжёлый характер. Спору нет, Чугун отличный специалист, но сказать, что она грудью кидается на амбразуру учения никто бы не решился. Нет, она была амбразурой, на которую кидали студентов-первокурсников, дабы те сразу понимали, куда поступили. Старшекурсники рассказывали, что сдать ей экзамен сложнее чем взять Севастополь. Нет, даже не так. Командуй Чугун фронтом в момент освобождения Севастополя, расхожая фраза про то, что немцы брали его девять месяцев, а русским не взять и за девять лет, не существовала бы в принципе, так как взят город был бы за девять минут, а за каждую минуту опоздания не вовремя сдавшимся немцам была бы начислена отработка.

Анна Зотьева, студентка первого курса, опоздала на занятие на три минуты. Но в принципе её участь не сильно отличалась от той, что постигла немецко-фашистских захватчиков восемьдесят лет назад. Анечка так спешила, что умудрилась забыть шапочку. Простоволосая, поникшая и всё ещё трудно дышащая после пробежек по лестницам и корпусам, была выставлена за дверь с повелением записать на отработку сейчас же.

Смеркалось. Солнце ещё не село, но кабинеты уже погружались в полумрак. Аня была оставлена наедине с препаратами в анатомическом музее. Ей следовало зубрить, запоминать и впитывать знания вместе с парами формалина. Возможно, какая-то часть терапии, призванной превратить наивного вчерашнего абитуриента в циничного медика, начала работать, потому что даже отвратительный запах едких химических составов не мог уже отбить аппетит. Аня достала из сумки пирожок.

Именно в тот момент, когда девушка с наслаждением откусила первый кусочек толстого мягкого пирожка, тишину в зале прорезал странный звук. Больше всего он походил на урчание пустого желудка. Вот только единственный желудок, который мог урчать, сейчас радостно переваривал плохо прожёванный гастритообразующий пирожок.

Аня огляделась. На столе рядом, под толстым стеклом, лежала нервная система человека. Вся целиком, вместе с мозгом и позвоночным столбом. На стенке, всё так же в стекле, мышечная система, разложенная и подписанная до последней фасции, а рядом как водолазный костюм на гвозде — кожа. В баночка разных размеров плавали органы, а на подставочке у окна стоял скелет. Без головы, правда. Голова лежала рядышком, в смысле - череп, тоже утыканный булавками с описанием всех косточек., впадинок и бороздочек. Может голый череп смотреть голодными глазами? Учитывая, что глаз то у него нет, они плавают в штангласе рядом.

Аня припомнила все разоблачения баек из морга, какие знала. И про неожиданно выходящий воздух из лёгких, и про движения мускулов, с которых спадает окоченение. Убедила себя, что никакой желудок не может урчать в банке с формалином. И откусила ещё кусок от пирога.

Врой укус наконец обнаружил начинку. Холодная, но всё равно безумно вкусная — особенно с голодухи — картошечка с грибами! Аня прикрыла глаза от удовольствия и даже что-то замычала. Громкое урчание повторилось. А потом тихий голос очень извиняющимся тоном произнёс «простите».

Если бы Аня могла, побежала бы по потолку. Но ужас пригвоздил её к месту, и всё, что она могла, это крепко зажмуриться и пытаться не дышать. То есть всеми силами мимикрировала под анатомические препараты, да так удачно, что сердце стало пропускать удары.

- Ради Бога, извините, я не хотел вас так пугать, - снова зазвучал тот самый голос. - Вы не подавились с испуга? Господи, вдохните, если вы ещё живы.

Аня вдохнуть не смогла — уже некуда было — но медленно выдохнула, сжалась в комочек, стекла со стула под стол. Пирожок так и остался у неё в руке, правда всю начинку она выдавила из него как из тюбика. В голове было пусто, как будто это её нервную систему разложили на столе под стеклом. Даже сердце нервно трепыхаться перестало. «Это всё сон, - подумала Аня. - Я просто уснула на отработке и мне снится. Сон это не страшно, я могу проснуться в любой момент. Чугун, которая обнаружит меня спящей на занятии — вот это страшно».

Воодушевлённая новой иерархией ужасов и ничтожностью говорящих мертвецов в ней, Аня отложила пирог, уцепилась за край стола и медленно выглянула из укрытия. Над столешницей появилась встрёпанная макушка — кажется, волосы всё ещё стояли дыбом, потом такая же забором всклокоченная чёлка, белый как мел лоб и два огромных голубых глаза.

Глаза встретились с глазами. Два глаза, плавающие в банке, смотрели точно на Аню.

- Мне ужасно неловко, простите ещё раз, - голос раздался откуда-то сбоку.

Аня медленно повернула голову. Говорил череп, лежащий на подоконнике. Из банки смотрели глаза. В большой круглой банке позади, в растворе зеленовато-жёлтого цвета, содрогнулся и снова заурчал длиннющий змей ЖКТ, сложенный кольцами. Мышечная система на стене, лицевая часть которой для наглядности была натянута на какое-то подобие костей, состроила рожицу, а скелет пожал плечами.

- Сколько же вас тут… - прошептала Аня.

- Только я, моя личность и моя персона, - скромно ответил череп.

- Так, это всё — один человек? - Аня ещё раз огляделась по сторонам.

- Ну почти, - Ане послышалась в голосе говорившего толика гордости. - Богатый внутренний мир! Из меня одного целая выставка. - Череп хихикнул.

Нервный смешок вырвался и у Ани. Она посмотрела на пирожок, испачканные в картошке руки и грешным делом подумала, что странные грибы кладут в свои пирожки повара столовой «Аскаридка».

- Эм… - Аня не знала, куда смотреть, обращаясь к странному собеседнику, который был везде и сразу. - Вы голодны?

Вопрос был не случайный. Даже более чем актуальный, потому что в вопросах общения с зомби, честно говоря, у Ани был куда более обширный опыт, чем в изучении анатомии — спасибо кино и компьютерным играм. Её не смутил тот факт, что череп говорит без мышечной системы и лёгких, без мускулов же скелет движется, глаза вращаются в банке — но вот соседство с урчащим в банке желудком-кишечником беспокоило куда больше.

- О, не беспокойтесь, - тут же заверил её Череп. - Голод фантомный. Вы просто очень вкусно ели свой пирожок. От него что-нибудь осталось?

- Увы, - Аня вздохнула, достала салфетки и принялась вытирать следы картошки на полу и на юбке.

- Я лишил вас ужина, - грустно сказал Череп.

- И спокойного ночного сна, - добавила Аня.

К девушке возвращалось самообладание. В конце концов, она была студенткой медицинского университета, хрупкие барышни сюда не поступают, а если и поступают, то быстро выметаются. Аня выметаться не хотела. Она даже начала думать, что это розыгрыш какой-то, вполне возможно, что тут где-то крепятся верёвочки и стоит переговорное устройство. Что ж, она не закричала, не упала в обморок, не сбежала — можно считать, что испытание пройдено?

- И как же вас зовут? - спросила Аня, уже спокойнее обращаясь к черепу. Если это и правда розыгрыш, стоит продолжить разговор, может удастся что-то выяснить о весельчаках на той стороне провода.

- Пациент В, - со смешком ответил Череп. - Год смерти две тысячи второй, причина — на кафедре пат.анатомии в баночке плавает.

- То есть вы завещали своё тело науке? - Аня с любопытством разглядывала части этого самого тела, раскиданные по стендам, пытаясь понять, как и где они управляются.

- Должна же быть от меня какая-то польза, ни при жизни, так хоть после смерти, - скелет снова пожал плечами. Аня только сейчас заметила, что подставка довольно высокая, и скелет не достаёт до пола, а сейчас легкомысленно покачивает ножкой.

- И что, много среди препаратов живых? В смысле...таких как вы?

- Я один такой, - гордо заявил череп. - В средние века таких как я хоронили с серпом поперёк горла, так как шило в жо...попе, простите, смертью неискоренимо. Но вот в виде такого конструктора, - глаза в банке обвели взглядом комнату, - собраться в поход уже сложнее чем просто подпоясаться.

- А если бы могли уйти, куда бы вы направились? - Аня присела на стул у окна, рядом с черепом. Она вдруг на минуту подумала о нём не как о розыгрыше, а как о человеке. И ей стало его жаль.

- В горы, - уверенно заявил череп. - Дыхалка мне теперь не помеха, я её даже могу с собой не брать. Да вообще ничего не брать, ни желудка, ни мозгов — уйти налегке.

- Так чего не уйдёте? - спросила Аня. Она протянула руку и коснулась пальчиком скулы черепа, а потом всей ладошкой погладила его по гладким костям.

- Не ждёт меня там никто, - печально клацнул череп. - Ветер, снег. Рыси. Но они скорее обглодают последнее, чем одарят беседой.

- Можно туристов пугать, - улыбнулась Аня.

- Чтобы их там стало ещё больше, - фыркнул череп. - И размытые фотографии в бульварных журнальчиках. Нет уж, спасибо.

- Так и будете висеть тут на крючках, и лежать под стеклом, в банках… - Аня покачала головой.

- Тут я могу пугать студентов, - мыщечная система на стенке в тон словам черепа ухмыльнулась.

- Я не испугалась, - заверила его Аня. - То есть это было неожиданно, но вы не страшный.

- Вас я пугать не хотел, - в голосе черепа Ане послышалась какая-то странная нежность.

Приход преподавателя разлучил Аню с её новым знакомым. Отработку она благополучно сдала. И крепко спала ночью, что удивительно — ей не снился говорящий череп и улыбающийся комок серых мускулов. Ей неожиданно приснился молодой человек, высокий, темноволосый, с яркими зелёными глазами и обаятельной улыбкой. Но голос! Голос совершенно точно принадлежал тому самому пациенту В.

Аня ничего не могла с собой поделать. Она забыла о своём страхе, о том, что считала всю эту историю розыгрышем. Она едва ли не каждый день бегала на кафедру, в анатомический музей — просто, чтобы поздороваться. Когда она впервые пришла, через пару дней после отработки, и тихонько позвала мертвеца, взгляд этих зелёных глаз в банке стал светел и ярок как прожектор в ночи. Он ждал её, надеялся! И она вернулась.

Всё свободное время Аня теперь проводила в анатомичке. Она стала лучшей на курсе по анатомии, учила день и ночь, а всем забавам студенческой жизни предпочитала работу в музее. Одногрупники заметили, что она стала замкнутой и немногословной. Родители Ани жили в другом городе и лишь изредка разговаривали с ней по вечерам по телефону, но они изменений не заметили — точнее решили, что их девочка наконец стала серьёзной студенткой и посвятила себя учёбе, что может быть лучше.

Аня и правда хорошо училась. Вся её жизнь была привязана к университету. Но постепенно её лучшим и единственным другом стал пациент В. Стремясь заполнить собой его одиночество, Аня не заметила, как и он стал для неё всем. Богатый внутренний мир, как выразился он при первой встрече, оказался действительно таковым. Он рассказывал ей чуднУю, захватывающую историю своей короткой жизни. Хоть книги пиши. А В. смеялся и говорил, что собирался стать писателем.

Так пролетали недели и месяцы. На новогодние каникулы Аня не поехала домой, осталась в общежитии, и всё так же бегала в музей. Она притащила красный колпачок, который подарила черепу, и обмотала мишурой широкие рёбра скелета. В смеялся и говорил, что это щекотно.

На день Святого Валентина она притащила коробку конфет и заварила чай. Они с В. как всегда беседовали, он улыбался — как мог — и утверждал, что испачканное шоколадом личико Ани есть самое красивое, что он видел. А потом, смутившись, глядя глазами куда-то в дно своей банки и пустыми глазницами на Аню, сказал, что ему подарить ей нечего. Разве что… Он велел поискать на антресоли высокого шкафа.

Аня нашла стремянку, залезла, открыла дверцы шкафчика и раздвинула пылящийся там хлам. У стенки стояла пыльная банка. А в ней — когда влажной тряпочке сдался толстенный серый слой — оказалось сердце. Человеческое сердце, не маленькие картонные жопки, а настоящее сердце. Которое билось, замирало, любило — и любит снова. Аня стояла, прижав тяжёлую банку к груди, зажмурившись пыталась удержать слёзы.

Приближавшихся летних каникул Аня ждала со страхом. Ей нужно было ехать домой, семья настаивала, а это означало, что целых два месяца В она не увидит. Целых два месяца он снова будет один — разобранный по косточками, распятый. Но он настаивал, чтобы Аня ехала отдыхать, говорил, что лето это целая жизнь, а он отнимать у неё жизнь не хочет. Аня пообещала привезти ему тонну фотографий с моря и камешки.

А в ночь перед отъездом В снова ей приснился. Живой, красивый. Он вошёл в комнату, присел на кровать, погладил девушку по плечу.

- Я пришёл попрощаться.

- Я ведь вернусь, - нахмурилась Аня, садясь в постели.

- Ты — да. Я нет. Меня списывают. К сентябрю заменят экспозицию, вместо меня будет кто-то другой.

- А ты?!

- Печь и прах, полагаю — могила мне не положена.

- Я не позволю! - воскликнула Аня . Она кинулась В на шею, прижалась к нему, вцепилась как испуганная кошка. - Я не отдам тебя им!

- Послушай, - В мягко отстранился, снял дрожащие руки девушки со своих плеч, - Наша встреча...Этого не должно было случиться. Я умер раньше, чем ты родилась. Смерть разлучила нас ещё до того, как могли быть произнесены клятвы. Но я благодарен судьбе за всё. Это… Этого того стоило.

С этими словами В склонился и поцеловал Аню. Поцелуй был взаправдашний, Аня чувствовала его наяву, уже проснувшись. Сон растаял, а тепло чужих объятий длилось. Слёзы стекали по вискам, противно щекотали уши, а в горле стоял тугой комок.

----------------

Происшествия, сводка новостей.

«Пропавшую несколько дней назад девушку нашли живой. Студентка первого курса медицинского университета Анна Зотьева нашлась на территории заповедника «Столбы», где, по её собственным словам, просто гуляла несколько дней с другом. Примечательно, что «друг» был аккуратно разложен по герметичным пакетикам и помещался в крупную спортивную сумку. Таким образом оказалась раскрыта и пропажа экспонатов анатомического музея. Причину необычной компании девушка объяснила желанием «друга» увидеть горы. Врачи диагностировали у девушки расстройства шизофренического характера. В данный момент она находится под наблюдением, а гулящий скелет возвращён медицинскому университету».

#Вершители_Шторма

#Следуй_за_Штормом