Если сравнить 2018 год с сосудом, то он был переполнен страхом и болью, такой безграничной и ядовитой, что я думала, что это конец.

Так как новый год мы не встречали, решили 1 января поехать к знакомым на дом.

Я была за рулём. Пока были в гостях, решила, что отгоню машину свекрови, мы были недалеко от неё, и вернусь. Чтобы все таки выпить за новый год. Мой изрядно выпивший супруг поехал со мной и всю дорогу мне рассказывал, что я не так еду, не туда. На полпути я остановилась и сказала ему, что это я за рулём и если ему что то не нравится, он может вернуться в гости. Он вышел из машины и лёгким движением ноги помял мне крыло. И поверьте сделал он это не нечаянно.

Вот тогда я почувствовала, что пора завершать эти отношения. Моя попытка вернуться домой не увенчались успехом, так как выходя из дома, я почему то решила, что раз мы вместе, то мой комплект ключей мне не нужен. Дааа, уж ещё никогда в жизни я так не ошибалась. Домой я попасть не смогла и после его прихода, так как он тупо не открывал мне дверь.

В общем кончилось все тем, что я все таки попросила его уйти и жить отдельно. Ушёл.

Я продолжаю работать в продажах, все тот же страх и тревога, являются моим соседями по вечерам.

А в феврале я узнаю, что беременна.

Не знаю как правильно поступать в таких ситуациях, но супругу я сообщила.

И, как вы понимаете, мы сошлись.

Я носила своего сыночка Максима как хрустальную вазу. Сразу же ушла на больничный, и просто наслаждалась жизнью и ждала встречи с сыном. Правда муж продолжал вести свой прежний образ жизни. Хоть и говорил, что волнуется за нас и не хочет повторения ситуации 2015 года.

Да, я тоже боялась повторения ситуации. Ведь так и непонятно почему это произошло. Врачи говорили, что такое возможно из за инфекции. Но по анализам не было никаких инфекций.

Когда срок перевалил за 20 недель, я подумала, что вторая половина моей беременности будет идти ещё лучше чем первая, даже отметила 20 недель клюквенным морсом.

Но наше будущее непредсказуемо. Мы можем лишь строить планы, а суждено им осуществиться или нет, мы не знаем.

На 22 недели у меня находят интитела к инфекции и участковая гинеколог выписывает мне антибиотик, со словами, что он безопасен. Его можно применять во втором триместре.Конечно я умею читать, конечно я прочла аннатацию. Но раз врач говорит, значит знает о чем. (это потом я узнала, что нас лечат по каким то там протоколам, а на эффект от этого лечения всем по... р). На 24 неделе по дороге в жк я чувствую, что то не то. Точнее, я почувствовала то же, что и в 2015 году. На приёме гинеколог подтвердила мои страхи и из жк я сразу отправилась в больницу. В супер крутой перенатальный центр, так его позиционировали в нашем городе.

В пц подтверждается подтекание вод. Так же как и в прошлый раз. Шейка закрыта, пузырь цел, по крайней мере, так скал воач после осмотра. И снова эта фраза верхний боковой надрыв.

В больницу я поступила 29 мая, свои 30 лет, я встречала в палате на следующий день. И думала о том, что не может так быть, этого просто не может быть.

Тем более, что по уверениям зав. отделения у них есть опыт вынашивания таких беременностей, до меня в этой палате девушка лежала 1,5 месяца и её перевели в другую палату и продолжают сохранять и срок у неё сейчас уже 32 недели, вплоть до создания искусственного пузыря. (это был последний раз, когда я поверила врачам).

Но поверила и стала ждать. Лежать и ждать. Из палаты я не выходила от слова совсем, я даже лишний раз в туалет не вставала. На УЗИ на каталке, все остальные анализы брали прямо в палате.

А 10 июня в 17-45 на сроке 26 недель у меня родился сын Максимка.

Что предшествовало родам и о самих родах я расскажу в отдельном посте.

Сына сразу же поместили в детскую реанимацию. А меня перевели в палату для рожениц. В палате я была первой, и когда я зашла и увидела люльку для малыша моё сердце разорвалось. Что я здесь делаю без сына, мне не место тут, крутились в голове мысли. Позже перевели соседку с малышом. Я держалась изо всех сил, чтобы не реветь, не пугать соседку. Но смотреть спокойно я на них не могла. Поэтому через пол часа я уже шастала по коридору после родовового отделения. А в 8 часов вечера я не выдержала и попросилась в детскую реанимацию. Как ни странно меня пустили. И я увидела своего сыночка. Такого маленького и беззащитного. Он лежал в кювезе, к нему было подключено множество трубочек.Разговор с врачом не содержал ни капли надежды. Но я, как любая мама, верила, в то что мой сынок останется со мной. Нет, я не плакала, я знала, что слезами не сделаю лучше. На следующий день, в часы свиданий мы вместе с мужем пришли к сыночку. При нас медсестра произвела какие то манипуляции. А приборы начали издавать какой то другой звук, тревожный что ли.

Если бы я знала, что вижу сына живым последний раз...

Нас вывели из отделения, а через два часа мне сообщили, что..

Мне сообщили, что мой сын умер.

Мой сын Максим прожил 22 часа и его со мной больше нет.

Земля ушла из под ног, в глазах потемнело.

Я плохо помню, что происходило тем вечером, скорее всего мне вкололи успокоительное. Потому, что проснулась я утром, с ощущением, что мне приснился сон, но мозг быстро вернулся в реальность. А я осознала, что это не сон. Нежелая расстраивать соседку я вышла в коридор. Сидя в коридоре и глядя на открытое окно, я жалела лишь о том, что я нахожусь всего лишь на 4 этаже. И думала о том, что вероятность выйти из этого окна навсегда-очень мала.

Муж тем временем каким то образом попал в послеродовое отделение, хотя этого делать ни в коем случае нельзя.

Врачи видя моё состояние и меня принимают решение отпустить меня домой под расписку. И в этот же день муж привозит меня домой.