Сегодня прочла сыну перед сном веселый рассказ, ему понравился 😊 Кстати, в детстве мы так называли…

Сегодня прочла сыну перед сном веселый рассказ, ему понравился 😊

Кстати, в детстве мы так называли недозревшие кислющие яблочки 😖 Но очень их любили!)

Леонид Пателеев

БУКВА "ТЫ"

Учил я когда-то одну маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев, и была она большая умница. За каких-нибудь десять дней мы одолели с ней всю русскую азбуку, могли уже свободно читать и "папа" и "мама", и "Саша" и "Маша", оставалась у нас невыученной одна только самая последняя буква- "я".

И тут вот, на этой последней буковке, мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.

Я, как всегда, показал ей букву, дал как следует её рассмотреть и сказал:

- А это вот, Иринушка, буква "я".

Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:

- Ты?

- Почему "ты"? Что за "ты"? Я же сказал тебе: это буква "я".

- Буква "ты"?

- Да не "ты", а "я".

Она ещё больше удивилась и говорит:

- Я и говорю "ты".

- Да не я, а буква "я".

- Не ты, а буква "ты"?

- Ох, Иринушка, Иринушка. Наверно, мы, голубушка, с тобой немного переучились. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется "я"?

- Нет, - говорит, - почему не понимаю? Я понимаю.

- Что ты понимаешь?

- Это не ты, а это буква так называется: "ты".

Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней поделаешь? Как же, скажите на милость, ей объяснить, что я - это не я, ты - не ты, она - не она и что вообще "я" - это только буква?

- Ну, вот что, - сказал я наконец, - ну, давай скажи как будто про себя: я. Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь.

Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает:

- Говорить?

- Ну-ну… конечно.

Вижу - молчит. Опустила голову. Губами шевелит.

Я говорю:

- Ну, что же ты?

- Я сказала.

- А я не слышал, что ты сказала.

- Ты же мне велел про себя говорить. Вот я потихоньку и говорю.

- Что же ты говоришь?

Она оглянулась и шёпотом - на ухо мне:

- Ты!

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате.

Внутри у меня уже всё кипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварём, искоса посматривала на меня и жалобно сопела. Ей, наверно, было стыдно, что она такая бестолковая.

Но и мне тоже было стыдно, что я, большой человек, не могу научить маленького человека правильно читать такую простую букву, как буква "я".

Наконец я придумал всё-таки. Я быстро подошёл к девочке, ткнул её пальцем в нос и спрашиваю:

- Это кто?

Она говорит:

- Это я.

- Ну вот… Понимаешь? А это буква "я".

Она говорит:

- Понимаю…

А у самой уж, вижу, и губы дрожат и носик сморщился - вот-вот заплачет.

- Что же ты, - я спрашиваю, - понимаешь?

- Понимаю, - говорит, - что это я.

- Правильно. Молодец. А это вот буква "я". Ясно?

- Ясно, - говорит. - Это буква "ты".

- Да не "ты", а "я"!

- Не я, а ты.

- Не я, а буква "я"!

- Не ты, а буква "ты"!

- Не буква "ты", господи боже мой, а буква "я"!

- Не буква "я", господи боже мой, а буква "ты".

Я опять вскочил и опять забегал по комнате.

- Нет такой буквы! - закричал я. - Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и не может быть такой буквы! Есть буква "я". Понимаешь? Я! Буква "я"! Изволь повторять за мной: я!я!я!..

- Ты, ты, ты, - пролепетала она, едва разжимая губы. Потом уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл.

Мне стало жалко её.

- Хорошо, - сказал я. - Как видно, мы с тобой и в самом деле немного заработались. Возьми свой книги и тетрадки и можешь идти гулять. На сегодня хватит.

Она кое-как запихала в сумочку своё барахлишко и, ни слова мне не сказав, спотыкаясь и всхлипывая, вышла из комнаты.

А я, оставшись один, задумался: что же делать? Как же мы в конце концов перешагнём через эту проклятую букву "я"?

"Ладно, - решил я. - Забудем о ней. Ну её. Начнём следующий урок прямо с чтения. Может быть, так лучше будет".

И на другой день, когда Иринушка, весёлая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стал ей напоминать о вчерашнем, а просто посадил её за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

- А ну, сударыня, давайте-ка почитайте мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поёрзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем и носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло, не переводя дыхания прочла:

- Тыкову дали тыблоко.

- Что такое?! Какому Тыкову? Какое тыблоко? Что ещё за тыблоко?

Посмотрел в букварь, а там чёрным по белому написано:

"Якову дали яблоко".

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю:

- Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко!

Она удивилась и говорит:

- Яблоко? Так, значит, это буква "я"?

Я уже хотел сказать: "Ну, конечно, "я". А потом спохватился и думаю: "Нет, голубушка. Знаем мы вас. Если скажу "я" - значит, опять пошло-поехало? Нет, уж сейчас мы на эту удочку не попадёмся".

И я сказал:

- Да, правильно. Это буква "ты".

Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду. Даже очень нехорошо говорить неправду. Но что же поделаешь? Если бы я сказал "я", а не "ты", кто знает, чем бы всё это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила бы: вместо "яблоко" - тыблоко, вместо "ярмарка" - тырмарка, вместо "якорь" - тыкорь и вместо "язык" - тызык. А Иринушка, слава богу, выросла уже большая, выговаривает все буквы правильно, как полагается, и пишет мне письма без одной ошибки.