Второй ребёнок – это трудно и весело

Второй ребёнок – это трудно и весело

Сейчас у меня двое детей, два совершенно разных ребёнка. Но каких-то 5 лет назад я понятия не имела, как это – быть матерью двоих. Когда старшему исполнилось четыре, я, видимо, немножко подзабыла, что такое младенцы, и душа стала просить очередной порции адреналина в виде бессонных ночей, колик и детских какашек. Я тогда очень бодро решила, что уж теперь-то я организую себе идеальную беременность и самое правильное материнство, не то что с первым, где я ошибалась на каждом шагу. Что я буду самая правильная мама: со слингами, с грудным вскармливанием до школы, буду уметь контейнировать и справляться с чувствами ребёнка, кормить его самой полезной пищей и формировать самые правильные привычки. Сейчас, когда я смотрю на своего младшего, который стоит на голове, лопает пиццу и говорит: «Мама, ты какашка!» – меня пробивает истерический смех от того, какой наивной я была, когда планировала вторую беременность.

Моё утро стало начинаться с фразы «Эй, чувак, как ты там?!» и удара в пузо.

ВТОРАЯ БЕРЕМЕННОСТЬ, ФИЛЬМЫ УЖАСОВ И ПРЕЖДЕВРЕМЕННЫЕ РОДЫ

Беременность вторым – это как заход в знакомый водоём. Ты вроде всё там знаешь, но почему-то наступаешь на самые острые камушки, поскальзываешься на илистом дне и запутываешься во всех возможных водорослях. Я планировала питаться самой полезной пищей, чтобы ребёныш внутри меня был максимально здоровым, но частенько ночью открывала глаза у холодильника в момент намазывания на кусок хлеба и колбасы васаби, кетчупа и майонеза. Я думала, что буду читать художественную литературу и ходить на выставки, обнимая своё большое пузо, а вместо этого тайком смотрела ужастики и иногда ругалась матом. Я предполагала, что буду устанавливать правильные отношения между будущими братьями, рассказывать старшему о том, как растёт его братик, но не успела оглянуться, как они там сами как-то законтачились, и моё утро стало начинаться с фразы «Эй, чувак, как ты там?!» и удара в пузо. Самое забавное, что мелкий потом оттуда начал отвечать!

Если в первую беременность я напоминала пузатый радужный ледокол, который пёр вперёд, наплевав на препятствия, то во второй раз я казалась себе старой маминой беременной кошкой, она носила свой приплод уже, наверное, раз десятый. Выражения лиц у нас были очень похожи.

Вишенкой на торте стало то, что второй наш сын на 34-й неделе решил, что ему надоело сидеть в маме, и засобирался на выход, предварительно облив меня, диван и мужа околоплодными водами. Я тогда впервые задумалась, что нас ждёт непростой мальчик…

«Мама, а если Илюша ест фломастер – это очень плохо?» – на этот вопрос я после первых 15 съеденных фломастеров стала реагировать очень философски, а со временем мы со старшим поняли, что фиолетовый и зелёный – самые вкусные.

Я НАУЧИЛАСЬ ФИЛОСОФСКИ СМОТРЕТЬ НА ТО, КАК РЕБЁНОК ЕСТ ФЛОМАСТЕР

Вот кто-то говорит, что со вторым ребёнком легче, но я в этот момент могу только нервно захихикать. Основное количество седых волос я заработала именно с младшим: «А-а-а-а!!! Он не держит головку! Старший в это время уже держал! Он слишком толстый, у него не проходят колики! Он не ползает, он не садится, у него грыжа!!! А-а-а-а-а-а!!! Я самая ужасная мать на свете, я не знаю, что с ним делать!!!». Вот так примерно выглядели первые полгода нашей жизни со вторым ребёнком. Паника перемежалась умильными картинками обнимах старшего сына с братиком, минутами тишины (именно минутами, потому что первые полгода младший орал, как оперный певец) и попытками осознать, кто я, где и как меня сюда занесло.

Чистота в доме?! Правильный прикорм?! Чтение детям на ночь поучительных сказок?! Хобби для мамы?! С этими и ещё многими понятиями я тогда навсегда распрощалась. «Мама, а если Илюша ест фломастер – это очень плохо?» – на этот вопрос я после первых 15 съеденных фломастеров стала реагировать очень философски, а со временем мы со старшим поняли, что фиолетовый и зелёный – самые вкусные. Я научилась в полёте извлекать из маленького рта детали конструктора, монетки и клоки кошачьей шерсти. Вкусовые пристрастия младшего меня немало удивляли, при этом я отметила, что робот-пылесос мне уже не особо и нужен.

Я бы и сама забралась куда-нибудь повыше, но единственное убежище на шкафу заняла наша кошка.

Младший сын был мальчиком крупным, точнее очень крупным, взращённым на цельном материнском молоке, поэтому, когда он поднялся на ноги и принялся ходить, дурно стало всем: маме, папе, кошке и даже мебели. Оторвать фанерную перегородку, которая отделяла от него кухню?! Да на раз! А папа думал, что саморезы выдержат натиск. Сесть попой на пластмассовую форму от пароварки и сломать её?! Ну а как вы хотели-то? В общем, к его полуторалетию я подняла наверх всё, что можно было поднять: мои ежедневники, посуду, электроприборы. Я бы и сама забралась куда-нибудь повыше, но единственное убежище на шкафу заняла наша кошка.

При этом среди этого дурдома, когда я с дёргающимся глазом кормила младшего вечером грудью, а ртом пыталась читать с телефона сказку для старшего, иногда на меня вдруг поднимались два огромных глаза и мелкий произносил глубокомысленное «агу» и ещё 20 слов на своём языке.

А НА САМОМ ДЕЛЕ ВСЁ СЛОЖИЛОСЬ НАИЛУЧШИМ ОБРАЗОМ!

Как-то всё у нас сложилось со вторым ребёнком настолько несуразно и странно, что я заранее собиралась посыпать себе голову пеплом. Хорошей мамы из меня так и не вышло: когда младший орал в истерике под столом, я просто сидела рядом и гладила его по спине, на контейнирование никаких нервов не оставалось, я частенько злилась на него, прикорм у нас начался с шоколадки, которую старший заботливо сунул братику в рот, со временем я заменила чтение на ночь аудиосказками на телефоне и всё чаще включала мультики, потому что в противном случае я просто сбежала бы из дома. Всё было не так, неправильно и не по книжкам, коих я за свои годы прочитала много.

Но спустя почти 5 лет с момента его рождения я вижу рядом с собой очень шустрого мальчика, который легко дружит, знает, что ему хочется (фломастер, пиццу или маминого борща), который мало болеет, умеет убрать за собой вещи и любит гулять. Я, конечно, часто стреляюсь от того, сколько он говорит и как он требует отвечать на свои вопросы. Мы дома называем его «радио», которое даже во сне не выключается, но внутренне очень радуемся, что он прекрасно развит. Как же хорошо, что со вторым сыном мне не хватило сил на «правильность», что я не смогла быть идеальной мамой, а была собой: обычной, уставшей, не очень внимательной, не всегда понимающей, но любящей. Это оказалось гораздо ценнее для обоих моих детей, чем правильный прикорм, поучительные сказки на ночь и чистота в доме.

Источник: ссылка