- В том-то и дело, - мне стало жарко, - мог ли Морозов послать Вовку убить Соню

- В том-то и дело, - мне стало жарко, - мог ли Морозов послать Вовку убить Соню

? И зачем? Надеялся, что Эдуард после смерти дочери отойдет от дел?

- Логично. Не получается только одно. Помнишь, следователь рассказывал, на входе в комплекс, где произошло убийство, стоит камера. С момента отъезда гостей и до утра, на территорию никто посторонний не заходил. Получается, убил их кто-то из присутствующих.

Я  уставилась на Матвея:

- Помню. А еще помню, как Тоня разбила эту версию в пух и прах.

- Не знаю. Следаку я верю.

- Но кому из нас нужна их смерть? Не понимаю мотива, - потом я подумала и ахнула, - а мог Вовка, к примеру, проникнуть минуя камеры?

- Без понятия, - Матвей подозвал официанта и попросил счет, - вроде как менты территорию осмотрели, но лазеек не наши.

-В том то и дело, что вроде.

- Ну хочешь, можем сами съездить туда и оглядеться?

- Хочу, - кивнула я.

- Неугомонная женщина. Сейчас, загляну в туалет и поедем дальше.

Матвей ушел, а я осталась переживать в одиночестве. За столом нарисовался Вовка.

- Привет. Слышал печальные новости. Соболезную!

- Ага. Именно твоих соболезнований и ждала.

Мы помолчали несколько секунд, продолжая сверлить друг друга взглядом. У каждого было, что спросить. И каждый вопросов боялся.

- Соню жаль. Я сам не свой, до сих пор не верится.

- Ты зачем ей звонил?- не выдержала я.

- Ностальгия.

-Вовка, если я узнаю, что это ты. Клянусь, шкуру сдеру.

- Ты чего? Даже не думай, Санька! Я любил Соню, очень тепло к ней относился. И никогда бы не смог сделать ей больно.

- Ей шею от уха до уха разрезали,- зачем-то сказала я. Вовка опустил глаза.

- Маньяк какой-то что ли?

Я пожала плечами и продолжила разглядывать Вовку. Его скорбь выглядела искренне, но все это могло быть и просто хорошей игрой.

Только я собиралась задать мучивший меня вопрос, как за стол вернулся Матвей. Мужчины пожали друг другу руки.

- Выгуливаешь, сынка?- однобоко улыбнулся Матвей.

- А то! Папаша теперь ни на шаг его одного не отпускает. Кстати, Санька, говорят, вся шумиха вокруг Морозова-младшего, твоих рук дело?

- Я старалась.

Натянуто улыбнувшись, беседу мы закончили. Матвей расплатился и предложил пойти к машине. Усевшись на сиденье , я собралась набрать Валентину. Не успела, телефон завибрировал в руках. Звонил Лешка.

- Санька, - он всхлипнул, - Анна мертва.

Я взглянула на Матвея. Он все услышал. Завел двигатель, и мы рванули с места.

Возле дома стояла полицейская машина и скорая помощь. В холле сновало много народа. Молодой парень в форме попросил нас выйти на улицу и не мешать. В беседке обнаружилась Марина. Она держалась руками за голову и протяжно стонала.

- Что произошло? - спросил Матвей, сдвинув брови.

- Господи, горе -то какое, - она наконец подняла на нас глаза, - горе-то какое. Анна повесилась. Ночью. Эдуард с утра ее нашел. Как проклятье какое на семью.

- Не выдержала, значит, - тихо сказал Матвей.

Последующие несколько дней снова прошли как в тумане. Все это напоминало какой-то день сурка. Я временно поселилась в доме у Эдуарда. Матвей постоянно был рядом. Помогал с документами и занимался похоронами. Больше никто этого сделать не мог. Лешка бесконечно истерил, Эдуард лежал не вставая. На фоне стресса у мужчины случился сердечный приступ. Врачи даже запретили ему ехать на кладбище. Мы с Мариной решили остаться с ним. Она  напоила Эдуарда каплями, когда мужчина уснул, предложила выпить чай. Потихоньку покинув спальню родителей Сони, мы спустились в гостиную. Я устроилась в кресле с чашкой в руках:

-Вот как в жизни бывает. Была семья, и за месяц не стало. За что это все людям?

- Ох, Сашенька. Грех большой на их роду. Как бы Анна его не замаливала, а видишь, все бумерангом и вернулось.

- Что вы такое говорите! - возмутилась я её словам, - мы знакомы с детства. Соня и родители никогда никому ничего плохо не сделали. Какие еще грехи?

- Ошибаешься, девочка. Я тоже так много лет считала. А после смерти Сонечки, Анна мне душу и раскрыла.

- И что ж она такого рассказала? Как котенка соседям отдала при переезде?- усмехнулась я, почему-то не веря Марине.

- Случилось это чуть больше тридцати лет назад,- Марина будто не услышала мою колкость,- Анна забеременела. С Эдуардом они тогда полгода вместе прожили.  Расписались тихонечко. Свадьбу играть денег не было. Родители далеко, в деревнях. Тоже с копейки на копейку перебивались. Дали им комнату в общежитии, обустроились там помаленьку и стали ребеночка ждать. А на родах на свет неожиданно появилась двойня. Да только не все гладко пошло. Девчонка доношенная и здоровая, а мальчонка слабенький, крошечный и больной. Увезли его в областной детский центр выхаживать. Там и определили порок сердца. Операция требовалась, результат никто не гарантировал. Мог или вообще не выжить, или инвалидом на всю жизнь остаться. Вот они и струсили больного ребенка забирать. Ни жилья своего отдельного, ни денег. Эдуард уговорил жену отказную написать. Анна долго рыдала, отказывалась, но в конце концов согласилась. Так и вышли они из роддома с одним ребёнком, с нашей Сонечкой.

-Какой кошмар! - ее рассказ меня шокировал. Марина продолжила:

- Потом Эдуарду с работой повезло, перебрались в наш город. Бизнес, деньги, ни в чем себе не отказывали. Дом этот купили, меня работать наняли. Сонечку растили, души в ней не чаяли. А про мальчонку того ни разу не заговаривали.

- И что, не пытались найти его?

- Анна говорит, совсем не жилец он был. Ходила она в церковь, да свечки за упокой ставила. Знаешь, Сашенька, после смерти дочери, Анна часто мне этого мальчонка вспоминала. Видать, и вовсе не выдержала.

Марина поднялась с кресла и пошла в кухню,  а я сидела и думала об услышанном, с трудом сдерживая слезы.

Вечер мы провели дома у Матвея. Лежали тихо и пытались смотреть телевизор. Разговаривать не хотелось. Каждый думал о чем-то своем. Проснулись ближе к обеду, и все же решили отправиться на базу отдыха, где проходила свадьба. Вернее, об этом попросила я. Нахождение в четырех стенах напрягало.

На входе базы толпились люди. Понаблюдав за ними, стало понятно, они декорируют территорию к какому-то мероприятию. Матвей забарабанил пальцами по рулю:

-Идти внутрь опасно. Нас могут узнать и рассказать об этом полиции. Задолбаемся объяснять, что нам тут понадобилось.

-Ты прав. Получается, зря приехали? - я взглянула на Матвея, а он повернул ключ зажигания.

-Если на базу есть другой вход, прям сейчас об этом и узнаем.

Матвей завел машину, и мы свернули за угол с асфальтированной трассы на ухабистую дорогу. То и дело колеса наезжали на кочки, нас в прямом смысле слова подбрасывало на местах. Матвей снова повернул и, проехав пару метров, остановился.  Я глянула по сторонам: справа от меня находилась уже знакомая база. Мы вышли из машины, и отправились к забору. Он весь зарос плющом, и рассмотреть что-то было просто нереально.

-Да уж, - сказал мой спутник и принялся вертеть головой. Я тоже осмотрелась. Прям напротив нас находилось несколько частных домишек. Они покосились от старости и требовали срочного ремонта. Как люди жили здесь и чем занимались, было неясно. Город далеко, даже до ближайшего магазина километра три. Матвей видимо думал о том же, потому что задумчиво спросил:

-Здесь вообще люди-то остались?

- Куда ж им деться-то? - раздался тихий голос. Повернувшись, за забором одного из домов, я увидела мужчину. Сколько лет ему на вид определить не представлялось возможным. Лицо выдавало чрезмерное увлечение алкогольными напитками, одежда явно была с чужого плеча и несуразно висела на неожиданно возникшем собеседнике.

- Привет, мужик, - Матвей подошел к забору и протянул руку. Мужчина с удивлением ее пожал, - не хотел обидеть, но здесь у вас и вправду глушь.

- Что поделать? Лучше места все равно взять негде. Приходится и в глуши выживать. А вы чего тут забыли? Коли отдыхать приехали, так вам, с другой стороны.

- Дело одно есть, - Матвей заговорил тише, - не хочу орать на всю улицу. Может пустишь?

- Некогда мне с вами беседы вести, - мужик явно перепугался, - обед готовлю.

Матвей радостно хлопнул в ладоши, словно, не заметив отказа:

-Так и мы с тобой отобедаем! У меня как раз бутылка коньяка припасена. Сашка, ну-ка сгоняй в машину, в бардачке лежит.

Я округлила глаза и молча отправилась выполнять указание Матвея. Взглянув на бутылку, отметила,  коньяк был очень дорогой. Обычно именно его любил пить Севальский. Тратить такую элитную выпивку на какого-то алкаша стало жалко.

-Сашка, ты долго? - поторопил меня Матвей. Надеюсь, он знает, что делает. Я вернулась к забору, и протянула Матвею коньяк.

-Ну, - снова спросил он, - пустишь?

На этот раз мужчина думал не долго. Желание выпить пересилило страх. Не спуская глаз с бутылки, он открыл калитку и завел нас во двор.

#уйти_pisatelllnicha_tvoya