Полина Забродская очень элегантно описала, почему я обычно выгляжу как неухоженный бомжара, и мне на это пофиг. Делюсь.

Полина Забродская очень элегантно описала, почему я обычно выгляжу как неухоженный бомжара, и мне на это пофиг. Делюсь.

Недавно я поняла, что почти никто из моих подруг не закрашивает седые волосы. Нам всем от тридцати до сорока, радикальных феминисток среди нас нет, никаких идей насчет того, что краска для волос — убийца мирового океана, никто вроде не высказывал. Но даже жгучие брюнетки ходят с проседью и не пытаются ее скрыть. Никто из нас ничего никуда себе не колет. Никто не сидит на диетах. Ну морщина. Ну подумаешь. Ну седые волосы.

И я все не понимала, в чем подвох. Вроде женщинам примерно в этом возрасте полагается начинать беспокоиться. Завести себе доверенного косметолога. Начать устраивать ботокс-вечеринки. Показывать подругам вот эту страшную складку над коленкой, чтобы убедиться, что ну да ладно тебе, какая складка, хватит выдумывать.

А тут стартовый сигнал вроде прозвучал, но никто из нас никуда не побежал.

Как русской женщине, мне, конечно, временами кажется, что непорядочек. Я точно помню, что в свои двадцать три в Москве больше обсуждала мезотерапию, чем сегодня в тридцать один в Лондоне.

А потом я поняла, в чем дело. У большинства моих подруг состоявшиеся карьеры, и даже, когда к ним мужчины подкатывают на вечеринках, то заходят они с комплиментов проектам, а не платью. А когда все твое окружение ценит тебя за то, что ты умеешь, знаешь и делаешь — то каждые три недели два часа валандаться с краской, чтобы скрыть, что ты родилась в восьмидесятых, уже кажется утомительной идеей.