май 20-12 г. эх, молодая.😅

май 20-12 г.

эх, молодая.😅

Город захлёбывается в собственном одиночестве. И порой кажется, что вовсе некого любить. Тот курносый, у этого узкие губы, которые никогда не захочешь целовать.

Проезжая мимо остановок, где насупившись от ветра, стоят толпами люди, ты уже не видишь ничего человеческого даже в силуэтах. Всё сливается в общую массу негатива и пошлости.

Зарываешься в шарф, зарываешься в себе. И слышишь, как всё внутри взрывается атомными бомбами. В тебе одном только и Хиросима и Нагасаки.

Если бы не эти одежды, то тебя ты уже разобрало на части. Поломало бы пополам и вывернуло наизнанку.

В этом городе так много одиночества. Одного только одиночества там хватит на всех с головой.

А потом я встретила её. Такую же, как и я. Такую же слегка отчаянную, слегка ненормальную. Мы часто ссорились по мелочам, после чего она заплетала мне волосы в тугую косу. Мы ссорились из-за очень важных вещей, после чего я наливала ей чай. С сахаром. Ложка с горочкой. Она пила такой же чай, как и я. Мы носили одинаковые одежды, но никогда не брали одинаковых вещей. Мы и без этого были слишком одинаковыми. Даже родинки на носу были один в один. Утро она начинала с песни, а я продолжала напевать их в ванной, где, за закрытой дверью, почти ничего не было слышно. Вечер мы продолжали фильмом, где уже зазубрили все реплики. Помногу мечтали о чём-то действительно общем, нашем. В обществе появлялись поодиночке, выгуливали собаку по очереди, выкуривали по одной. И всё было на двоих. Подолгу кривлялись у зеркал, показывая языки и неприличные жесты. Ей всегда не нравились её бёдра, а мне моя грудь. Её никогда не хватало пачки дыма на день, а я не ленилась бегать в магазин по старой лестнице пятиэтажки. Мы носили одну сумку, дома были чаще, чем где-то. Мы не работали. Мы не трудоспособны, как утверждал мой врач. Тот, что психолог. Тот, что сказал, что её на самом деле нет. Но я знаю, что когда я вернусь домой, она заплетёт мне косу, я налью ей чай. Но вторая половина кровати так и останется пустой.

В этом городе так много одиночества. Мне одной его хватает, как много будет и двоим.