Бьёт – значит любит? или Стокгольмский синдром в семье

Бьёт – значит любит?

или Стокгольмский синдром в семье

Случается так, что внешне благополучная семья за закрытыми дверьми переживает целую вереницу негативных моментов. Да, трудности, разногласия, а иногда и скандалы – это неотъемлемая часть бытия каждой пары. Это своего рода притирка характеров, если хотите. Однако, когда аргументация на повышенных тонах превращается в рукоприкладство, ситуация вызывает опасения.

Естественно предположить, что пострадавшая сторона немедленно прибегнет к способам прекращения посягательств на своё достоинство. Однако нередки случаи, когда потерпевшая, а в подавляющем большинстве случаев это именно женщина, продолжает переносить издевательства и побои супруга, при этом даже оправдывая его недостойное поведение. В народе придумали даже некую ширму для таких бесчеловечных отношений: «Бьёт – значит любит».

Чувствует ли себя женщина более счастливой за такой хлипкой ширмой? Безопаснее ли ей в этом отнюдь ненадёжном укрытии? Возможно. Но лишь в собственных мыслях. В реальности же подобные отношения вряд ли можно назвать гармоничными. Однако, как бы парадоксально это ни звучало, именно такие семьи являются одними из наиболее долговечных. В чём же причина такого алогичного поведения жертвы?

А кроется причина в так называемом «стокгольмском синдроме». Если говорить коротко, то это такое явление, когда захваченный в заложники или пленённый человек начинает симпатизировать своему захватчику или мучителю, оправдывает его, а иногда отождествляет себя с ним, разделяя его систему ценностей, и становится на его защиту.

Внутри семьи это может выражаться в том, что женщина оправдывает собственную терпимость к насилию со стороны мужа своей эмоциональной привязанностью к нему или финансовой зависимостью от него, необходимостью совместно растить детей, скованностью жизненными обстоятельствами, к примеру, невозможностью съехать от него. В результате она продолжает делить быт, стол и постель с деспотом.

Если страдающая сторона, к тому же, влачит по жизни комплекс жертвы, она может тешиться иногда перепадающими на её долю так называемыми «бонусами» в виде нечастых просьб о прощении и попыток загладить вину, которые периодически следуют за актами агрессии доморощенного «террориста». А «выносливость» и «стойкость» заложницы поощряется социумом, который неустанно твердит: «Терпи, милая, ты ведь женщина, ты всё стерпишь, всё сможешь, взялась за лямку – тяни».

Вот только терпеть несправедливое и жестокое отношение со стороны супруга не нужно, потому что женщина, какой сильной и выносливой она бы ни была, никому ничего не должна. И в семейных отношениях она не должна играть пассивную роль стоически переносящей невзгоды мученицы, даже если её мужу, родственникам и обществу угодно видеть её именно в этом амплуа.

Женщине следует осознать, что она не жертва, что она имеет право на счастье, что она так же независима и свободна, как и её супруг, и что его тяжёлые кулачищи на больших волосатых руках не дают ему никакого права обращаться с ней плохо. Она уважаема и любима, она – берегиня семейного очага, а не груша для битья.

Правда, следует признать очевидное: самостоятельно осознать, что находится в состоянии бытового стокгольмского синдрома, жертва вряд ли способна, равно как и своими собственными ресурсами проработать проблему. Чаще всего к психологу обращаются родственники жертвы, адекватно оценивающие ситуацию. В любом случае, если наблюдаются признаки поведения, свойственные стокгольмскому синдрому, консультация специалиста будет полезной.