Випассана на Шри-Ланке: как я решилась на 8 дней тишины

Друзья, есть у меня одна мысль, услышанная когда-то краем уха и с тех пор поселившаяся во мне: когда всё летит в тартарары, люди начинают менять причёски, чтобы хоть где-то почувствовать контроль, хоть над чем-то в своей жизни, над чёлкой, над длиной, над цветом, и я долго жила по этой логике, стриглась, красилась, перекраивала себя снаружи, потому что внутри было не удержать, а теперь мне хочется иначе, теперь я хочу наконец-то отпустить этот контроль, разжать пальцы, перестать удерживать то, что и так не удержать, и именно поэтому я ужасно рада сегодняшнему дню, потому что сегодня пришла та самая новость, которую я ждала не то чтобы осознанно, а скорее всем своим уставшим нутром: меня одобрили на восемь дней випассаны на Шри-Ланке, и в ноябре я буду молчать.

Я, болтушка, вы даже не представляете, какая я болтушка, я из тех, кто способен разговорить фонарный столб, окажись он рядом в подходящем настроении, я специально выучила английский ради чистой, ничем не замутнённой радости общения, чтобы ни один человек на этой планете не остался нерасспрошенным о том, как у него дела, — так вот, я добровольно закрываю рот на восемь дней, и в этом есть что-то почти театральное, почти мистическое, будто судьба решила посмотреть, что останется от меня, если выключить мой главный инструмент.

Я наговорилась: слова перестали помещаться внутрь, они вываливаются, толкаются, перебивают друг друга, и я уже не отличаю свои мысли от шума, который сама же и произвожу, а ведь я всегда тешила себя надеждой, что настоящему мыслителю никогда не бывает хорошо, что думать — это не развлечение, а постоянная пересборка собственной головы, ты анализируешь, переворачиваешь, сомневаешься, и от этого никуда не деться, потому что мысли — это твоя же мебель, и ты её вечно двигаешь, а комната всё не становится уютной.

И вот я решила: хватит, на восемь дней я перестаю раскладывать всё по полочкам, перестаю объяснять, сравнивать, делать выводы, а просто буду сидеть и чувствовать, как пахнет утро, как муравей тащит свою хвоинку, как свет медленно ползёт по стене, и мне кажется, это единственный способ вернуть себе себя, не через истории, а через тишину, через тело, через это странное ощущение, когда ты вдруг понимаешь, что тебе не нужно ничего говорить, чтобы быть.

И я уже заранее знаю, какая мысль меня там встретит: миру без тебя нормально, ничего не остановится, всё будет течь своим чередом, а ты можешь молчать, можешь говорить, и это совершенно абсолютно неважно, и в этом нет трагедии, в этом, наоборот, столько воздуха, столько свободы, что лёгкие расправляются сами собой.

А ещё есть фраза, которую я ношу с собой, как амулет: если хочешь ненавидеть этот мир — читай новости, если хочешь любить его — пакуй чемодан, так вот я уже пакую, хотя за окном только начало сентября, но ноябрь уже шумит во мне,и я знаю, что это будет моё собственное открытие, потому что я наконец-то перестану на восемь дней заниматься мещанскими делами, работать, разговаривать, докладывать, как у меня дела, и наконец-таки займусь собой.

Но випассана — только начало, просто вход, калитка в другое, а дальше целый месяц на Шри-Ланке, целый месяц без привычных зацепок, без всего того, что делает меня мной в глазах других, без работы, без дел, без роли, которую я играю по умолчанию, и я не беру с собой ребёнка, потому что хочу проверить, кто я, когда меня никто не спрашивает и не нуждается, и это, честно говоря, немного страшно.

Я арендую байк и буду просто перемещаться по острову, без маршрута, без чёткого плана, я хочу увидеть китов и я хочу рыбачить каждое утро, выходить с пацанами в океан на рассвете, когда вода ещё серая, а небо только начинает розоветь, и сидеть там с удочкой, и не думать ни о чём, кроме волн и лески.

На самом деле мы будем вдвоём с моим другом, мы запланировали это ещё летом, когда я была на Шри-Ланке, и это будет соло-трип, где каждый занимается своими делами, живёт в своём ритме, а периодически мы встречаемся, чтобы съездить посмотреть китов, или выйти на рыбалку, или просто понюхать цветы где-нибудь в горах, и никакой обязательной программы не будет, мы не станем друг друга обременять, не станем выяснять, кто куда и зачем, мы будем просто заново учиться проживать каждое мгновение, вместе или в одиночку.

И вот такие дела, друзья, вот такой ноябрь, сначала восемь дней тишины, потом месяц дороги, и я не знаю, какая я вернусь, но мне почему-то спокойно от этой неизвестности. На фото, кстати Аманда, с ним мы это все и запланировали.