Тёмные сущности и эмоции: как страх и обида открывают двери

Есть люди, которые думают, что тёмные сущности приходят только ночью, под вой собаки, когда свеча коптит, зеркало трескается, а соседка сверху внезапно перестаёт двигать шкаф в три часа утра.

Милые мои, нет.

Иногда бес приходит в виде вашего бывшего с сообщением:

«Привет. Как ты?»

Иногда лярва выглядит как мысль:

«А давай вспомним всё плохое за последние пятнадцать лет и немножко умрём внутренне перед сном».

Иногда демон вообще не страшный. Он аккуратный. В тапочках. С чашкой чая. Садится рядом и шепчет:

«Ну обидься. Ты же имеешь право. Давай. Красиво обидься. До гастрита».

Вот с этого всё и начинается.

Низкочастотные сущности не всегда входят в дом с грохотом. Они не обязаны переворачивать иконы, швырять посуду и писать на стене кровью: «Я пришёл». Это, конечно, эффектно, но слишком театрально. Сейчас сущности тоже стали практичнее. Зачем ломать шкаф, если можно просто посадить человека в страх, обиду, раздражение, гордыню и внутренний ад с видом на кухню?

Низкочастотные — это бесы, демоны, лярвы, неупокоенные, некоторые тёмные божества, нижние слои тонкого мира и вся та компания, после общения с которой хочется лечь лицом в подушку и сказать:

«Господи, забери меня, но сначала дай кофе».

Они питаются не вашей кровью. Хотя, если честно, некоторые бы не отказались.

Они питаются состояниями.

Горем.

Страхом.

Обидами.

Яростью.

Возмущением.

Завистью.

Гордыней.

Внутренним «да как они посмели».

Вот это для них не эмоции. Это шведский стол.

В эзотерической традиции такие состояния условно называют низкочастотными. Горе, страх, обида, раздражение, ярость, гнев, презрение, чувство превосходства — всё это тяжёлые вибрации. Не потому что кто-то сверху сидит с прибором и говорит: «Так, у этой дамы сегодня обида 2,7 герца, заверните ей беса среднего помола». Нет. Смысл глубже.

Каждая эмоция — это дверь.

Страх открывает дверь туда, где живут те, кто любит пугать.

Обида открывает дверь туда, где сидят те, кто умеет шептать: «Тебя не любят. Тебя предали. Тебя использовали».

Гнев зовёт тех, кто любит огонь, разрушение и красивые семейные скандалы с проклятьями между борщом и оплатой коммуналки.

Гордыня зовёт совсем отдельную публику. Они приходят в дорогих мантиях, с лицом духовного коуча и говорят: «Ты избранная. Все вокруг грязь. Продолжай».

И человек думает, что это его характер.

Нет, дорогая.

Иногда это уже не характер. Иногда это столовая открылась.

Лярва не приходит к сытому спокойному человеку, у которого внутри порядок, благодарность и здоровое «мне не надо всем доказывать, что я королева, я и так знаю». Лярве там скучно. Ей там нечего жрать. Она постоит на пороге, понюхает воздух и уйдёт к той, которая третий час читает переписку пятилетней давности и мысленно выигрывает диалог, который давно умер, похоронен и уже дал новые кармические побеги.

Вот там праздник.

Вот там накрыт стол.

Я видела людей, которые годами живут в одном и том же низком поле. Они уже не просто переживают боль. Они с ней расписались. Взяли ипотеку. Родили от неё тревожность. Назвали ребёнка «меня никто не понимает».

И когда такому человеку говоришь:

«Вам надо выходить из состояния жертвы»,

он смотрит так, будто ты предложила продать семейную реликвию.

Потому что боль тоже становится домом.

Кривым, холодным, с плесенью на стенах, но своим. Там всё знакомо. Там привычно. Там есть старая печка обид, шкаф с претензиями, коврик из страха у двери и холодильник, полный вчерашней ярости.

А сущности любят привычные дома.

Они не любят, когда человек вдруг просыпается и говорит:

«Так. А что это я тут двадцать лет кормлю не пойми кого своей нервной системой?»

Вот тут начинается интересное.

Как только человек начинает поднимать состояние — благодарность, любовь, сострадание, великодушие, внутренний лад, светлую молитву, контакт с высшими силами — низкочастотная публика начинает нервничать.

Им плохо.

Представьте себе беса, который спокойно жил у вас в поле, ел вашу обиду на бывшего, запивал страхом перед будущим, иногда закусывал завистью к подруге, а тут вы утром встали и сказали:

«Благодарю за новый день».

У него инфаркт астрального достоинства.

Он такой:

«В смысле благодарю? Мы же вчера собирались страдать! У нас план был! Я уже горе разогрел!»

Высокочастотные силы работают иначе.

Бог, ангелы, архангелы, светлые боги, чистые души, небесные учителя, хранители, светлые покровители — они не заходят туда, где всё залито ядом, где человек держит в руках обиду как икону и молится на свою правоту.

Им нужен проход.

Не потому что светлые силы слабые. Нет. Свет сильнее тьмы, но свет не ломится туда, где его ненавидят. Он не насилует волю человека. Он стоит рядом и ждёт, когда человек хотя бы на миллиметр повернётся от своей боли к жизни.

Вот почему благодарность — это не розовая глупость для женщин в льняных платьях, которые фотографируют завтрак у окна.

Благодарность — это магический ключ.

Сердечная благодарность поднимает поле так, что низы начинают отваливаться сами. Не все сразу, конечно. Некоторые цепляются когтями за вашу любимую травму и кричат:

«Не уходи! Мы же столько лет вместе!»

Но поле меняется.

Любовь — настоящая, не «я люблю, пока ты делаешь как я хочу», а глубокая, сердечная, живая любовь — вообще для низших слоёв как святая вода на голую сущность. Шипит, дымит, неприятно пахнет, зато эффективно.

Сострадание — высокая вибрация.

Жалость — низкая ловушка.

И вот тут многие путают.

Сострадание говорит:

«Я вижу твою боль, но не буду тонуть вместе с тобой».

Жалость говорит:

«Давай я лягу рядом в эту яму, и мы вместе назовём это духовностью».

Сострадание светит.

Жалость сливает энергию.

Поэтому, когда человек бесконечно всех жалеет, спасает, вытаскивает, кормит своей жизненной силой чужие драмы, а потом лежит без сил, это не святость. Это энергетический общепит без санитарной книжки.

Светлые силы не требуют, чтобы вы были идеальной.

Это важно.

Не надо изображать просветлённую женщину, которая никогда не злится, не матерится, не хочет ударить сковородкой судьбу по лбу. Мы живые. Мы не хрустальные статуэтки из эзотерического магазина.

Но есть разница между «я испытала гнев» и «я поселилась в гневе».

Есть разница между «мне больно» и «моя боль теперь мой трон».

Есть разница между «я боюсь» и «страх управляет моими решениями, финансами, отношениями, здоровьем и тем, какую свечу я сегодня куплю».

Низкие состояния становятся опасными не тогда, когда они пришли.

А тогда, когда человек начинает их кормить.

И вот тут начинается ад.

Не тот ад, где черти с вилами. Это слишком просто. Я вообще подозреваю, что вилы придумали люди, которые не знали, как выглядит настоящий внутренний ад.

Настоящий ад — это когда человек живёт и не может выйти из своей боли.

Когда он всё время боится.

Когда обида ест его изнутри, как моль старую шаль.

Когда он просыпается уже уставшим.

Когда радость кажется подозрительной.

Когда любовь вызывает тревогу.

Когда благодарность звучит как издевательство.

Когда внутри не душа, а заброшенный подвал с мокрыми стенами.

И если человек жил так годами, то после смерти он не вдруг magically становится светлым ангелом с арфой и хорошим настроением. Душа несёт своё состояние.

Вот почему в старых традициях так много говорили о покаянии, очищении, прощении, молитве, милостыне, благодарности, любви, смирении. Не потому что наши предки были скучные и им нечем было заняться без интернета.

Они понимали простую вещь.

Куда настроена душа при жизни, туда она и тянется после.

Ад — это не только место.

Ад — это частота.

Состояние.

Привычка души мучиться.

Рай — тоже не просто облака, арфа и ангел с хорошей укладкой.

Рай — это состояние любви, мира, благодарности, света, внутреннего лада. Когда душе не надо кусать, доказывать, мстить, бояться, унижать, превосходить, спасаться. Она просто есть. И в этом «есть» столько силы, что бесам там делать нечего.

Они туда не ходят.

У них аллергия на чистое сердце.

И да, когда практик работает с разными слоями, это ощущается телом.

Когда долго работаешь с бесовскими полями, особенно плотно, особенно если обряды идут один за другим, тело начинает жить в тяжёлой частоте. Виски давит. Голова гудит. Сон становится странным. Реальность будто покрывается тонкой копотью. Люди вокруг начинают раздражать даже тогда, когда просто дышат.

А потом, если после такой работы обратиться к светлой богине, к Ладе, к любви, к гармонии, к мягкому высокому полю, может ударить по голове так, будто внутри черепа кто-то открыл окно в храме после ночи в подвале.

Разница вибраций чувствуется.

И это не всегда приятно.

Свет тоже может болеть, если ты долго сидела во тьме.

Когда глаза привыкли к подземелью, даже свеча кажется солнцем. А солнце кажется нападением.

Вот почему практику нельзя прыгать между слоями как пьяная белка по кладбищенским крестам.

Сегодня бесы, завтра ангелы, послезавтра Лада, потом кладбище, потом любовная гармонизация, потом чистка, потом «ой, что-то мне плохо».

Конечно плохо.

Энергетика не резиновая. Душа не мультиварка. Нельзя туда подряд закинуть нижний мир, любовную богиню, родовой негатив, бесовскую сделку, ангельскую молитву и ожидать, что получится плов.

Скорее получится духовный компот с запахом серы.

Работа с частотами требует дисциплины.

После тёмных практик нужно закрытие.

Очищение.

Заземление.

Откуп, если традиция требует.

Восстановление.

Молчание.

Вода.

Огонь.

Сон.

И главное — понимание, куда ты лезешь и кого зовёшь.

Потому что сущности не игрушки.

Это не «ой, хочу почувствовать магию».

Магия почувствует тебя первой. И проверит, где у тебя слабое место.

У кого страх — ударит по страху.

У кого гордыня — поднимет на пьедестал, а потом подрежет ножки.

У кого обида — даст тысячу поводов обижаться.

У кого жажда власти — приведёт таких учителей, после которых захочется стать бухгалтером и выращивать укроп.

Тьма не всегда враг. Это тоже часть мира. Но тьма требует зрелости.

Свет не всегда мягкий. Он тоже может сжечь всё ложное.

А человек, который не знает себя, одинаково опасен и в храме, и на перекрёстке.

Поэтому главный вопрос не в том, какие сущности существуют.

Главный вопрос:

что во мне им отвечает?

Если я живу в страхе — кто меня слышит?

Если я живу в обиде — кто ко мне липнет?

Если я живу в ярости — кто приходит погреться у моего костра?

Если я живу в благодарности — кто может подойти ко мне?

Если я живу в любви — что во мне становится недоступным для низов?

Вот где настоящая магия.

Не в том, чтобы знать имена всех бесов и красиво выкладывать свечи на алтаре. Хотя, не будем лицемерить, свечи тоже приятно.

Настоящая магия начинается там, где женщина перестаёт быть кормушкой для собственной боли.

Где она говорит:

«Моя обида больше не храм.

Мой страх больше не бог.

Моя ярость больше не хозяйка дома.

Моё прошлое больше не держит ключи от моей жизни».

И вот тогда низкочастотные начинают собирать чемоданы.

Сначала нехотя.

Потом с матами.

Потом через сны, откаты, раздражение, внезапные воспоминания, желание написать бывшему, поскандалить с роднёй, купить ненужную вещь и снова доказать миру, что «я вообще-то страдаю не просто так».

Не ведитесь.

Это не всегда «ваши мысли». Иногда это старая тьма проверяет, открыта ли кухня.

Закройте.

Проветрите.

Поставьте свечу.

Поблагодарите за то, что живы. За тело. За день. За хлеб. За воду. За тех, кто рядом. За тех, кто ушёл и перестал портить интерьер вашей судьбы.

И посмотрите, как меняется поле.

Не сразу. Не как в кино. Без спецэффектов и хора серафимов на фоне. Хотя я бы не отказалась, конечно. Но постепенно.

Сначала становится тише в голове.

Потом легче в груди.

Потом перестаёт тянуть на старые драмы.

Потом люди, которые питались вашим хаосом, начинают раздражаться и отпадать.

Потом приходят новые совпадения.

Потом душа вспоминает, что она не подвал.

Она храм.

Даже если сейчас там ремонт, пыль, ведро у входа и одна нервная жрица с кофе.

Запомните.

Низкие сущности цепляются не к «плохим» людям.

Они цепляются к низким состояниям.

Светлые силы приходят не к «идеальным».

Они приходят туда, где есть хоть одна живая искра.

Поэтому не надо быть святой.

Но надо честно смотреть, кого вы кормите каждый день.

Свою душу — или тех, кто ест её с ложечки.

Автор: Наталья Ромашова.