Встреча после года разлуки: эмоциональный выплеск

Мы стояли друг напротив друга, и музыка в клубе билась о стены, а в ушах у меня стояла тишина. Полная, звенящая тишина, в которой слышалось только собственное дыхание.

— Привет, Ира, — повторил Соловьев, делая шаг ко мне.

Он был ближе, чем я думала. Сильнее, чем я могла вынести. Его голос — тот самый — заставил сердце сжаться. Я смотрела на него и не верила своим глазам. Живой. Настоящий. Не фото на экране, не призрак из воспоминаний.

— Где ты был? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Целый год, Игорь. Целый год!

Он отвел взгляд, сделал глоток виски. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, тень вины, а может, раздражение.

— Не здесь, — уклончиво ответил он.

— Это все, что ты можешь сказать? — Я шагнула к нему, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты представляешь, что я пережила? Что твой отец пережил? К нам приходили люди, Игорь! Они угрожали нам! Хватали за горло! Мы продали квартиры, заняли деньги, чтобы закрыть твои долги. А ты стоишь тут и пьешь виски, как ни в чем не бывало?

Соловьев поставил бокал на стойку и посмотрел на меня. В его глазах не было раскаяния. Только усталость и какая-то отстраненность. Холодность, которой я раньше в нем не замечала.

— Я не просил тебе помогать, — тихо сказал он. — Это был твой выбор.

Боль обожгла изнутри. Я ожидала чего угодно — объяснений, мольбы о прощении, даже слез. Но только не этого. Не этого равнодушия.

— Твой выбор, — повторила я, чувствуя, как внутри что-то ломается. — А как же мы, Игорь? Семь лет? Они ничего не значат?

Он на секунду замер. В его лице что-то дрогнуло — неуловимая тень прошлого, та самая, которую я так хотела увидеть. Он сжал челюсть и отвел глаза.

— Значат, — сказал он глухо. — Но не сейчас. Не здесь.

— А где? — Я почти кричала, но музыка заглушала мой голос. — Когда? Ты хотя бы понимаешь, что я ждала тебя? Каждый день! Каждую ночь! Я верила, что ты вернешься. Что у тебя есть объяснение. Что ты не просто бросил меня!

Соловьев молчал долго. Очень долго. Его пальцы сжимали бокал так, что костяшки побелели. Я видела, как внутри него борется что-то — может быть, желание рассказать правду, может быть, страх. Но в итоге он просто покачал головой:

— Прости, Ира. Я не могу сейчас.

— Почему? — прошептала я.

— Не могу. — Он отодвинул бокал. — Я должен идти.

— Ты только что пришел, Игорь. Только что нашелся. И снова уходишь?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах я увидела то, чего он, наверное, не хотел показывать: тоску по прошлому, по нам, по тем временам, когда все было просто. Но он ничего не сказал. Просто развернулся и пошел к выходу.

— Игорь! — крикнула я, но он не обернулся.

Надежда схватила меня за руку, не давая броситься за ним.

— Пусть идет, — сказала она жестко. — Если он тебя любит — вернется. Если нет — зачем тебе такой?

Но я смотрела вслед Соловьеву и чувствовала, как надежда тает с каждой секундой.

Он ушел.

Я не помню, как вышла из клуба. Не помню, как добралась до набережной. Ветер трепал волосы, где-то вдалеке мигали огни моста, а я шла вперед, не разбирая дороги. Просто шла. Просто дышала. Просто пыталась не разрыдаться прямо здесь, на глазах у прохожих.

Почему? Почему он такой? Холодный, отстраненный. Будто чужой. Будто тот Игорь, которого я любила, умер, а этот — лишь его бледная тень.

Но в его глазах я видела ностальгию. Он скучал. Я знала это. Чувствовала каждой клеткой. Но что-то мешало ему вернуться. Что-то сильнее меня, сильнее нас.

Я бродила по набережной до рассвета. Садилась на скамейки, смотрела на воду, на просыпающийся город. Вспоминала. Плакала. Смеялась сквозь слезы. Артур звонил несколько раз, но я сбрасывала. Не могла говорить. Не могла объяснять.

Домой я вернулась, когда небо на востоке уже порозовело. В квартире было тихо. Артур, наверное, спал. Я скинула туфли, прошла на кухню, села за стол.

Пустота. Полная, давящая пустота.

В голове всплыло лицо Стаса — его глаза, его прикосновения. Он был рядом. Он хотел помочь. А я сбежала. Сбежала, как последняя дура, даже не объяснив ничего.

Я набрала его номер. Гудок. Два. Три.

— Алло? — Голос сонный, встревоженный.

— Стас, — выдохнула я. — Пожалуйста. Приезжай.

— Что случилось? Ты где?

— Дома. Я... мне ты нужен. Пожалуйста.

Он молчал секунду. Потом коротко:

— Буду через двадцать минут.

Стас приехал через пятнадцать. Я открыла дверь, и он шагнул внутрь — встревоженный, взъерошенный, в накинутой на плечи куртке.

— Что с тобой? — он взял меня за руки. — Ты дрожишь.

— Все нормально, — я пыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Просто... побудь со мной.

Он ничего не спросил. Просто обнял. Крепко, надежно, так, что я почувствовала тепло его тела, услышала ровное биение сердца. Я уткнулась носом ему в грудь и заплакала. Беззвучно, по-детски, размазывая слезы по его футболке.

Стас гладил меня по голове, что-то шептал — какие-то успокаивающие слова, неважно какие. Важно было другое — он был рядом.

— Ира, — сказал он тихо, когда я немного успокоилась. — Кто это был? Тот человек, из-за которого ты убежала?

Я подняла голову и посмотрела на него. На его серьезное лицо, на морщинки у глаз, на губы, которые так и хотели задать еще тысячу вопросов.

— Мой бывший, — призналась я. — Он пропал год назад. Я думала, что... думала, что никогда его не увижу. А он просто стоял в клубе и пил виски.

Стас молчал. Его челюсть была сжата, но он сдерживался.

— Ты его все еще любишь? — спросил он после паузы.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я запуталась.

Он кивнул, будто принял какой-то важный решение, и потянул меня за руку в спальню.

— Не надо слов, — сказала я. — Просто... будь здесь.

Мы лежали на кровати, и я чувствовала его дыхание на своей шее. Его руки гладили мою спину, и это было так правильно, так нужно, что я на мгновение забыла обо всем. Стас поцеловал меня — сначала в висок, потом в щеку, потом в губы. Нежно, осторожно, будто боялся сломать.

Я ответила на поцелуй. Потянулась к нему, обхватила руками за шею. Внутри разгоралось что-то теплое, живое, то, что я так давно не чувствовала. Стас углубил поцелуй, его руки скользнули под мою футболку.

— Ты уверена? — прошептал он, отрываясь от моих губ.

— Да, — выдохнула я.

Мы раздевали друг друга медленно, будто смакуя каждое мгновение. Его кожа пахла деревом и чем-то горьковатым — мужским, надежным. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте.

А потом раздался звонок в дверь.

Резкий, противный, разрывающий тишину.

— Не открывай, — прошептал Стас, но я уже села на кровати, натягивая футболку.

Звонок повторился. Настойчиво. Требовательно. Я встала, чувствуя, как холодеют пальцы. Стас взял меня за руку, но я мягко высвободилась.

— Я быстро, — сказала я и вышла в коридор.

Открыла дверь.

На пороге стоял Соловьев. Растрепанный, бледный, с красными глазами — будто не спал всю ночь или плакал. У меня перехватило дыхание.

— Ира, — выдохнул он. — Прости меня. Пожалуйста, прости.

Он шагнул вперед, и я не смогла отступить. Не смогла закрыть дверь.

— Я дурак, — продолжал он. — Я все испортил. Я бросил тебя, когда ты больше всего нуждалась во мне. Но я не мог иначе. Не мог... — Он всхлипнул. — Пожалуйста, дай мне шанс. Один шанс. Я все объясню. Когда-нибудь.

— Когда-нибудь? — повторила я горько. — Почему не сейчас?

— Потому что сейчас я еще не готов. Но я люблю тебя, Ира. Я никогда не переставал.

Слова обожгли. Я хотела кричать, хотела вытолкать его за дверь. Но вместо этого просто стояла и смотрела в его глаза — те самые, в которые я влюбилась в десятом классе.

В коридор вышел Стас. Он был полностью одет, лицо — каменное. Соловьев перевел взгляд на него, и на секунду в его глазах мелькнуло удивление. Даже узнавание.

Стас прошел мимо, даже не взглянув на меня.

— Стас, — позвала я, но он не обернулся.

У порога он замер. Бросил коротко, не оборачиваясь:

— Я слишком взрослый для таких игр. Не звони мне больше.

Дверь за ним закрылась. Я слышала, как удаляются его шаги, и внутри что-то оборвалось. Соловьев стоял, все еще глядя на дверь, и его лицо было странным — будто он пытался понять, что здесь делает этот человек.

— Кто это? — спросил он.

— Неважно, — ответила я устало. — Зачем ты пришел, Игорь? Чего ты хочешь?

Он шагнул ко мне и взял за руки. Его ладони были горячими, почти обжигающими.

— Я хочу тебя, — сказал он просто. — Только тебя. Всегда хотел.

Его поцелуй был жадным, отчаянным. Я не сопротивлялась. Не могла. Слишком долго я ждала этого, слишком долго мечтала снова почувствовать его вкус.

Мы упали на кровать, и я забыла обо всем. О Стасе, об обидах, о долгах. Только его руки, его губы, его тело, которое я знала лучше своего.

Секс был жестким, почти болезненным. Слишком много невысказанного, слишком много боли и тоски. Но в конце я лежала в его объятиях и чувствовала, как сердце медленно возвращается на место.

— Где ты был, Игорь? — прошептала я в темноту.

Он молчал долго. Потом поцеловал меня в макушку.

— Уезжал.

— Куда?

— Далеко.

— Зачем?

— Надо было.

— Игорь...

— Не сейчас, Ира. Пожалуйста.

Он говорил спокойно, почти весело. Шутил, переводил тему. Рассказывал, как соскучился по моим волосам, по запаху духов, по тому, как я морщу нос, когда пью кофе. Будто и не пропадал вовсе. Будто последний год был дурным сном.

Я не давила. Боялась, что он снова уйдет, если я начну требовать правду. Улыбалась, кивала, гладила его по плечу.

— Я так по тебе скучала, — сказала я. — Каждый день. Каждую ночь.

— Я знаю, — ответил он. — Прости меня.

Заиграл телефон. Соловьев нахмурился, взял трубку. Я слышала женский голос — взволнованный, требовательный. Разобрать слова не могла, но интонации были резкими.

— Все хорошо, — спокойно сказал Игорь. — Я скоро буду. Не паникуй.

Он отключился и сел на кровати.

— Мне нужно идти.

— Снова? — я приподнялась на локте. — Игорь, ты только что вернулся.

— Я вернусь. Обещаю.

Он оделся быстро, словно боялся опоздать. На пороге поцеловал меня — быстро, почти небрежно — и ушел.

Дверь закрылась. Я осталась лежать в пустой постели, чувствуя запах его тела на подушке.

А потом я встала. Оделась. И вышла следом.

Он не заметил меня. Спустился вниз, сел в машину — новую, черную, дорогую. Я поймала такси и попросила водителя ехать за ним.

Мы петляли по улицам минут двадцать. Водитель хмыкал, но не задавал вопросов. Я смотрела на черную машину впереди и чувствовала, как внутри нарастает злость.

Соловьев остановился у частного дома в элитном районе. Я вышла из такси, спряталась за деревом. Игорь прошел к калитке, нажал на домофон. Ему открыли.

В окне второго этажа я увидела силуэт. Женский. Кира Звонарева.

Она смотрела вниз, на Соловьева, который поднимался по лестнице. Ее лицо было напряженным, но в нем читалось облегчение.

Я не удивилась. Странно, но удивления не было. Только глухое раздражение — на себя, на него, на эту идиотскую жизнь, которая снова вела меня по кругу.

Я вернулась домой, нашла в шкафу коньяк, который Артур прятал от гостей, и налила полный стакан. Выпила залпом. Потом еще.

Я написала Стасу: «Прости меня. Ты не заслужил такого. Мне очень жаль».

Ответа не было. Я поставила телефон на беззвучный и допила коньяк.

Голова кружилась. Перед глазами плыли пятна.

Соловей и Кира. Кира и Соловей.

Что их связывает? Почему она пряталась в центре? Почему он бросил меня, но вернулся к ней?

Я не знала ответов. Но знала одно: я разберусь. На этот раз обязательно разберусь. Я провалилась в сон с этой мыслью.