Неожиданный букет и приглашение на ужин: личная история

Рабочий день сегодня начинался с обеда, поэтому просыпаться я не спешила. Однако в девять ноль-ноль раздался звонок в домофон. Противный писк разносился по квартире и не спешил смолкать. Костеря нежданных визитеров, я с трудом сползла с кровати, чтобы услышать в трубке: «Доставка».

Артура дома не обнаружилось, что очень разозлило, потому доставлять мне никто ничего был не должен, соответственно утренний курьер точно предназначался моему соседу.

Я щелкнула замком и увидела совсем юного мальчишку, державшего в руках необъятную корзину цветов.

- Для Ирины, - вздохнул пацан, изображая подобие улыбки. Наверняка, это утро было ему также не в радость, как и мне.

Я молча забрала увесистую корзину, с трудом переместила ее в кухню. Букет состоял из луговых цветов, отличался стилем и оригинальностью, а его аромат стоил отдельных эпитетов. В охапке нежно-голубых бутов и веток обнаружился конверт. Я, конечно, поняла, кто постарался скрасить сегодняшний день, записка только подтвердила догадки.

«Напрашиваюсь на еще один ужин. Стас».

Я направилась в комнату и схватила смартфон. Через секунду низкий голос ответил:

- Привет. Заеду сегодня в восемь?

- Как ты узнал номер квартиры? – проигнорировала я его вопрос.

- Это было несложно.

Я замолчала, потому что мысли в голове были противоречивы. Мне совершенно не хотелось отношений, чувства принадлежали другому человеку, но и общество Стаса мне было приятно. Как вести себя в сложившейся ситуации я не понимала, оттого и сказать ничего не могла. Пауза затянулась, собеседник взял инициативу на себя.

- Обещаю в этот раз обойтись без мэра.

- Заезжай в восемь, я буду на работе.

- До встречи, - ответил Стас, по интонации я поняла, мужчина улыбнулся.

После бодрящего пробуждения спать не было смысла. Я вдруг вспомнила о ночных планах и написала сообщение Андрею.

Молодой человек нашей подруги Надежды трудился в районном отделении полиции. Андрей нашел время для встречи со мной, и я на всех порах мчалась в столовую, где он меня ожидал.

В просторном зале городского общепита было малолюдно, это и понятно, время завтрака уже прошло, и люди исправно трудились в ожидании обеденного перерыва. Андрей махнул рукой, я приземлилась на стул рядом с парнем и сообщила:

- Мне помощь нужна.

- Чего случилось-то?

- Вроде и ничего. Есть у меня одна загадочная пациентка, - я быстро рассказала историю Светланы.

- А что ты хочешь от меня? – поднял бровь Андрей, а я задумалась. Если честно, мне было совершенно непонятно, что именно я хочу узнать и зачем в принципе вмешиваюсь в это дело, но дурной характер стремительно нес вперед.

- Ты мог бы узнать, может раньше Звонарева подавала заявление на супруга? Или он намедни стал ее искать?

- Ирка, вот ты девка взрослая, а говоришь глупости. Во-первых, где мы и где и Звонаревы, а во-вторых, кто мне, обычному районному оперу, такую инфу расскажет?

- Да понимаю я все, - мне почему-то взгрустнулось, - но шестое чувство не дает покоя.

- Только экстросенсорики не хватило, - рассмеялся Андрей, - давай так, я поспрашиваю, но напор проявлять не буду, если вдруг узнаю что, сразу сообщу.

- Договорились.

Мы еще немного поболтали на посторонние темы, допили не очень вкусный кофе и разошлись по своим делам.

В холле реабилитационного центра было спокойно. Я поздоровалась с Анной, сегодня девушка явно была без настроения.

- Как обстановка, - на всякий случай уточнила я.

- Ужасно. Пациентка исчезла, а меня сделали крайней.

- Это какая? – предчувствие кольнуло в груди.

- Краснова.

- Что значит исчезла?

- Да просто, - воскликнула Анна, - собрала немногочисленные вещи и ушла не простившись. Руководство меня отчитали, что от нас люди сбегают, хотя должны, наоборот, за помощью идти

- Дела, - пробормотала я себе под нос и отправилась в палату, где еще вчера проживала Кира.

В комнате я застала Гульнару за чтением, чему приятно удивилась, при поступлении женщина абсолютно ничем не интересовалась, не имела хобби, а на книги смотрела как на неизведанный космос.

- Добрый день, - я присела на краешек стула

- Здравствуйте, - Гульнара отложила книгу, - вы про соседку мою узнать? Все сегодня спрашивают. Утром мы проснулись, позавтракали, она нервничала очень, постоянно выходила с палаты, чтобы поговорить по телефону. А часов в десять на звонок она прям отсюда и ответила. Говорит, приехал? Я иду. Быстро кинула вещи в сумку и ушла. Мне даже «пока» не сказала.

- Ясно, - я еще немного поговорила с Гульнарой, на этот раз вопросы касались ее собственного самочувствия, а после отправилась в кабинет.

Андрей позвонил в обед, когда я как раз заканчивала консультацию.

— Ир, есть время? Я кое-что нарыл по твоей Звонаревой, — голос опера звучал взволнованно.

— Говори.

— Проезжаю мимо твоего центра, выходи в сквер .

Через десять минут я уже сидела на лавке в близлежащем парке. Андрей пришел с папкой.

— Звонарева — не просто светская львица, — начал он. — Три года назад она фигурировала в деле о мошенничестве с недвижимостью. Тогда ее фамилия была Кирсанова. Дело закрыли за отсутствием состава, но материалы сохранились.

— И как она избежала наказания?

— Нашелся влиятельный покровитель. Тогда еще не Звонарев. Деньги вернули пострадавшим, дело замяли. — Он помялся. — Но есть кое-что еще. В тех материалах всплывает фамилия, которая тебе знакома. Соловьев.

У меня перехватило дыхание.

— Игорь проходил как соучастник по одному из эпизодов. Не главный фигурант, так, якобы где-то в стороне. Но связь между ними была — это точно. Оперативники тогда отрабатывали версию, что Кира и Соловьев вместе обналичивали средства через подставные фирмы. Прямых доказательств не нашли, но косвенных хватало.

— То есть они были партнерами?

— Скорее, он был старшим, а она — исполнителем. — Андрей закрыл папку. — Ир, будь осторожна с этой женщиной. Она может оказаться опасной.

Я поблагодарила друга и вышла на улицу. Свежий воздух ударил в лицо. Игорь и Кира — партнеры в сомнительных делах. Она приходила в центр, она вообще не знала, кто я. Или знала? Случайность?

Я свернула за угол и не заметила, как из припаркованной у обочины машины вышел мужчина.

— Ирина Ларионова? — голос был вежливым.

Я подняла глаза. Передо мной стоял крепкий мужчина в костюме. За его спиной виднелась черная иномарка.

— Кто вы?

— Меня зовут Виктор, я водитель Ивана Александровича. Он просит вас уделить ему несколько минут.

Звонарев? Сердце кольнуло тревогой.

— О чем разговор?

— Не могу знать. Присядьте в машину, пожалуйста.

Я колебалась секунду, но поняла: отказываться бесполезно. Если Звонарев хочет поговорить, он найдет способ. Я опустилась на заднее сиденье.

Машина плавно тронулась. Мы ехали недолго — остановились у неприметного здания в центре. Меня проводили в кабинет на втором этаже. За массивным столом сидел Иван Звонарев.

Вблизи он выглядел иначе, чем на приеме у мэра. Под глазами залегли тени, взгляд усталый, но цепкий.

— Ирина, спасибо, что пришли без скандала, — он жестом пригласил сесть напротив. — Извините за неудобства. Я хотел поговорить с вами лично.

— О чем? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

— О вас, — он сложил руки на столе. — Я знаю, что вы встречались с сотрудником полиции. Знаю, что наводили справки о моей жене.

Я похолодела. Он следит за мной?

— Это правда, — решила не врать. — Я психолог в социально-реабилитационном центре. Недавно к нам поступила женщина — Светлана Краснова. В ходе работы я выяснила, что это Кира Звонарева. Ваша жена. Она представилась вымышленным именем и рассказала историю о том, что скрывается от мужа-тирана.

Звонарев замер. Его лицо вытянулось от удивления.

— Что вы сказали? — переспросил он тихо.

— Кира была в нашем центре. Под чужим именем. Она провела там сутки, а потом исчезла, не попрощавшись.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде читалась растерянность.

— Я не знал, — сказал он медленно. — Кира уехала из дома три дня назад. Сказала, что хочет побыть одна, отдохнуть от всего. Я не спрашивал куда. У нас... сложные отношения.

— Так вы не ищете ее?

— Ищу. Но неофициально. Она взрослый человек, если захочет — вернется. — Он помолчал. — Зачем она пошла в центр? Зачем притворялась жертвой?

— Я надеялась узнать это у вас, — честно ответила я.

Звонарев покачал головой:

— Я не знаю. Моя жена — непредсказуемый человек. Но чтобы она пряталась в приюте для жертв насилия... — Он замолчал, обдумывая что-то. — Вы сказали, она назвалась Светланой?

— Да. Краснова Светлана.

— Ничего не понимаю. — Он потер переносицу. — Зачем ей это? У нас нет проблем с насилием. Я ни разу не поднял на нее руку. И она на меня — тоже. У нас другие проблемы.

— Какие?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, словно решал, стоит ли говорить.

— Это семейное, Ирина. Не хочу втягивать посторонних. Но спасибо, что сказали. Я попробую найти ее сам, через свои каналы. А вы... не ищите с ней встречи.

— Я поняла, — кивнула я.

— И еще, — он поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Прекратите собирать сведения о моей семье. В следующий раз я могу не ограничиться приглашением на чай.

Я вышла из здания на ватных ногах. Разговор со Звонаревым не прояснил ситуацию, а только запутал еще больше. Кира в центре оказалась случайно? Или это часть какого-то плана? И почему она врала про мужа-тирана?

До встречи со Стасом оставалось три часа. Я успела доехать до дома, принять душ, переодеться. В восемь раздался звонок в домофон.

Стас ждал внизу, в темно-синем пиджаке поверх белой футболки.

— У тебя глаза грустные, — заметил он, когда я села в машину. — Что-то случилось?

— Рабочие моменты, — соврала я.

— Сегодня никаких мэров, — он улыбнулся и коснулся моей руки. — Просто уютное кафе и разговор по душам.

Я кивнула.

Кафе оказалось маленьким, почти домашним: живые цветы на подоконниках, приглушенный свет, мягкие диваны. Мы пили красное вино и говорили ни о чем — о погоде, о книгах, о путешествиях. Он был остроумным и начитанным. Его шутки заставляли улыбаться.

— Ты знаешь, что у тебя красивая улыбка? — вдруг сказал он, наклонившись ближе.

Я смутилась и отвела взгляд.

— Я помню, ни на что не претендую, — он мягко перебил, но глаза говорили обратное.

Он взял мою руку и поднес к губам. Поцелуй получился легким, почти невесомым. Я не отдернула руку. Мне было хорошо. Впервые за долгое время — по-настоящему хорошо.

Мы проболтали еще часа два. Официант принес десерт, когда зазвонил телефон. Номер Надежды.

— Ирка! — голос подруги был странным — не испуганным, а каким-то ошарашенным. — Ты где?

— В кафе, — ответила я, чувствуя неладное.

— Я на вечеринке у знакомых, в «Монро». Ирка... я его вижу.

Сердце остановилось, потом забилось где-то в горле.

— Кого?

— Соловья! — выпалила Надежда. — Ты ищешь его везде, а он... он стоит напротив меня. Пьет виски, улыбается своей наглой улыбкой и смотрит на меня. Ирка, он кивнул мне. Как будто мы вчера расстались!

Я поднялась из-за стола так резко, что стул упал. Стас нахмурился, потянулся ко мне, но я уже нашаривала купюру, чтобы расплатиться.

— Ира, что случилось? — услышала я его голос, но слова долетали будто сквозь вату.

— Мне нужно ехать, — выдохнула я.

— Я отвезу.

— Нет. — Я не знала, почему говорю «нет». Может, боялась, что он увидит ту Иру, которую я прятала. Ту, что до сих пор не отпустила прошлое. — Не надо. Я сама.

Он попытался взять меня за руку, но я выдернула ладонь.

— Ира, подожди. Что происходит?

— Извини, — это было последнее, что я сказала, прежде чем выбежать на улицу.

Я поймала такси, назвала адрес «Монро» и всю дорогу сжимала телефон в побелевших пальцах. Надежда больше не звонила — только прислала одно сообщение: «Он все еще здесь. Я слежу за ним. Торопись».

В клубе гремела музыка. Я не видела лиц, не слышала голосов — только биение собственного сердца. Надежда ждала меня у входа, схватила за руку и потащила через толпу.

— Вон он, — шепнула она, кивнув на дальний угол бара.

Я посмотрела туда.

Соловьев стоял, опершись локтем о стойку, и подносил к губам бокал. Черные волосы, родинка на подбородке, тот самый профиль, который я знала наизусть. Похудевший, возмужавший — но это был он.

И в тот самый момент, когда я сделала шаг вперед, Игорь поднял голову и посмотрел прямо на меня.

На его губах заиграла улыбка. Та самая, от которой у меня когда-то подкашивались колени.

— Ира, — сказал он одними губами. — Здравствуй.