Любовь бывает… Продолжение 11 часть: Отказ от домогательств

Любовь бывает…

Продолжение 11 часть

Гости наконец начали расходиться, но Алексей, словно хозяин положения, остался. Он развалился на диване, с довольной ухмылкой наблюдая за тем, как Сардаана убирает со стола. Весь вечер после того мерзкого, навязанного поцелуя она инстинктивно избегала его, держась на максимальном расстоянии.

Наконец, Анна, совершенно не чувствуя гнетущей атмосферы, натянула пальто.

— Ну всё, я поехала! — весело крикнула она, подмигивая. — Надеюсь, на свадьбу меня тоже пригласите!

Дверь за ней захлопнулась, и в квартире повисла звенящая, опасная тишина. Они остались вдвоем. Сердце Сардааны колотилось где-то в горле. Она понимала, что медлить нельзя. Собрав всю свою волю в кулак, она подошла к дивану.

— Все ушли, Алексей Дмитриевич, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вам пора. Завтра на работу.

Но в ее словах он услышал то, что хотел услышать. На его лице расцвела самодовольная, пошлая ухмылка. Он решил, что это завуалированное приглашение остаться.

— Ну, раз мы наконец-то одни... — промурлыкал он, резко вставая и сокращая дистанцию.

Прежде чем Сардаана успела отшатнуться, его тяжелые руки схватили ее за талию и потащили вниз, на диван. Его губы грубо и настойчиво накрыли ее рот. Это было не проявление любви, а акт присвоения.

Отвращение, холодное и острое, пронзило ее до глубины души. Это было уже слишком. С силой, о которой она сама не подозревала, Сардаана упёрлась ему в грудь и оттолкнула его так, что он покачнулся.

— Уходи! Пожалуйста, уходи! — выдохнула она, пятясь к стене.

Алексей нахмурился, его глаза потемнели от уязвленного самолюбия.

— Чего ты ломаешься? Не притворяйся, — бросил он, делая шаг к ней и снова протягивая руки.

И в этот момент в Сардаане что-то оборвалось. Страх испарился, уступив место яростной, очищающей злости.

— Алексей, ты мне противен! — закричала она, и ее голос эхом разнесся по квартире. — Ты всё это сам придумал! Ты мне никогда не нравился! И у меня уже есть кое-кто, и тебе будет гораздо хуже, если он узнает, как ты себя вел!

Алексей замер, словно его ударили. Его самодовольная маска треснула, обнажив искренний шок. Он действительно, до самого конца, верил в свою выдуманную историю о взаимности. Но шок мгновенно сменился холодной, липкой злостью.

— Да пошла ты... — процедил он сквозь зубы, развернулся и вылетел из квартиры, так хлопнув дверью, что дрогнули стены.

Сардаана осталась одна. Тишина, которая наступила после его ухода, была оглушительной. Она медленно сползла по стене на пол, обхватила колени руками и задрожала. Ей было страшно, мерзко и бесконечно одиноко.

Слезы подступили к глазам, когда она на ощупь нашла свой телефон. Экран осветил темную комнату. На нем было множество уведомлений от Мичила. Десятки теплых, заботливых сообщений с поздравлениями, смайликами и словами поддержки, которые он отправлял в течение всего вечера, чувствуя, что она не в духе. Каждое его слово было как глоток свежего воздуха, как спасательный круг, вытягивающий ее из пучины отчаяния.

Дрожащими пальцами она набрала: *«Спасибо, родной. Ты даже не представляешь, как вовремя»*.

Сделав глубокий, трясущийся вдох, она заставила себя встать. Ей нужно было вернуть контроль над реальностью. Она начала механически убирать пустые бокалы и тарелки, вытирать стол, пытаясь смыть с квартиры следы этого кошмарного вечера.

И вдруг раздался стук в дверь.

Резкий, уверенный и настойчивый.

Сардаана замерла с тарелкой в руках. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Она медленно, на цыпочках, подошла к двери и заглянула в глазок.

На площадке, в тусклом свете подъездной лампы, стоял Мичил.