Глава 7: Лида видит то, что не надо бы

Глава 7. В которой Лида видит то, чего не надо бы.

Лида попросила таксиста остановить машину возле Москва-Сити «Международная». Ей не хотелось идти домой.

Она присела на край высокого бетонного бордюра, который, конечно, еще не успел высохнуть от прошедшего пару часов назад ливня. Рядом были наставлены какие-то ограждения из белого пластика со светоотражающими кривыми полосками.

Высотки давно зажглись, создавая впечатление Нью-Йорка. Архитектор Борис Тхор, который всё это и затеял здесь много лет назад, как раз Нью-Йорком и вдохновлялся. Вдохновлялся им и строительный девелопер господин Доронин. Он говорил, что мегаполис — это как страна в стране. Как чистая энергетика. Как произведение искусства.

Лида вспомнила маленький домик из светлого кирпича на Вятке, в котором прошло её детство. Как она мечтала жить в поднебесье. Просыпаться утром и смотреть на город с высоты птичьего полёта. И вот её мечта сбылась. А счастья от этого она совершенно не испытывала.

Восторг растворился, как сахар в чае. Как будто всё это: стекло, бетон, сталь, Доронин, Тхор и впечатление Нью-Йорка - изначально было не для неё.

Внизу, под землёй, гудело метро. Огни Москва-Сити отражались в мокром асфальте, и от этого складывалось впечатление, что башни растут не только вверх, но и вниз. В тёмную, зеркальную бездну.

На ум Лиде пришло слово «дубликат». И она подумала метафорой, в которой настоящая Лида, сидит на мокром бетонном бордюре. А ее жалкое и кривое отражение - во-о-он там, за семидесятым этажом небоскреба.

Чем темнее становилось в пространстве, тем ярче кипела жизнь на улице. В воздухе стоял звон каблуков, гул разговоров и намешанный с разных сторон в единую гремучую субстанцию запах французских духов.

Слева от Лиды сидели девчонки. Лет им было меньше, чем сигарет в пачке у таксиста из машины напротив. Может быть, семнадцать? Они были тонкие, звонкие, в одинаковых мешковатых худи без рисунков. И обсуждали, что хорошо бы "зависнуть" на крыше башни «Око». И что у кого-то из них вчера на вечеринке была "объективно чмошная" футболка.

Лида улыбнулась.

Телефон мигнул в кармане. Она заметила это через тонкий бежевый материал тренча.

Это был не Игорь. И не бессовестный автор. А оператор сотовой связи. Который оповещал Лиду о том, что пакеты интернета теперь доступны ей не полностью.

Она вздохнула, сунула телефон обратно в тренч и, нехотя поднявшись с мокрого бордюра, побрела пешком до дома вдоль многоэтажек.

В коридоре было темно. Лида включила приглушённый свет. Маленькие лампочки на тонких длинных подвесках зажглись. Они висели на разной высоте и отбрасывали на стены крупные ажурные тени.

Благодаря им Лида разглядела на журнальном столике в гостиной огромный букет белых пионов в прозрачной вазе из муранского стекла. Сейчас для пионов был совершенно не сезон, а значит, они стоили очень дорого.

Лида уставилась на них.

Из гостиной вышел Игорь.

— Где ты так долго была? — спросил он.

— На концерте саксофонистов... — с дерзким пренебрежением ответила Лида.

Игорь подошёл ближе.

— Ты, конечно, в очередной раз решила, что я мудак. Потому что до сих пор не понимаешь основную вещь. Я упахиваюсь на работе не ради себя, а ради того, чтобы  у нас всё было. И тащу в одиночку груз финансовой ответственности за нас обоих. Ты думаешь, мне хотелось сегодня там с ними сидеть до поздна? Эти люди... Это серьёзные деньги. Я не мог их бросить...

Лида смотрела на него молча, а потом сказала:

— Игорь, ты слышишь себя вообще? "Эти люди — это серьезные деньги". Люди у тебя деньги. Ты можешь мыслить в каких-то других категориях?

— Как скажешь, дорогая! Пойди и заработай на своих книжках. А я буду сидеть в тёплой светлой квартире с бокалом вина и мыслить в других категориях! - огрызнулся он.

Лида сняла тренч и небрежно повесила его на вешалку.

— А пока ты ничего не добилась, и мы живём на мои деньги, — продолжал Игорь. — Я имею право на бонус.

— На какой бонус? — она подняла на него глаза.

— Чтобы ты мозги мне не ебала своими категориями, ясно? — Игорь в ссорах не стеснялся в выражениях.

Лида ничего не ответила.

Она прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Легла в кровать, не раздеваясь. Достала телефон. По привычке открыла почту.

Ничего.

— "Если получится..." — прошептала она про себя.

И положила телефон экраном вниз. Закрыла глаза и принялась водить указательным пальцем левой руки по горбинке на носу. Туда-сюда. Туда-сюда. Это было её детское успокаивающее движение, о котором она давно забыла.

Сознание, как назло, снова подкидывало его.

Кир сидел напротив в баре. Со своими широкими плечами в тёмной футболке, под которой угадывались мышцы. Короткие торчащие волосы хотелось потрогать.

Лида прокручивала в памяти, как он поставил на стол пустую чашку  из-под кофе и водил указательным пальцем по ее ручке, задумавшись. А потом почесал переносицу, и этот жест получился настолько мальчишеским, что Лиде захотелось улыбнуться. Но она сдержалась.

Всё.

Стоп!

Нет больше никакого Кирилла с его дурацкой книжкой. Черт бы их побрал.

Забудь!

Она встала.

Вышла в гостиную.

Игорь смотрел телевизор в другом конце квартиры, не замечая её. Лида тихо прошла мимо него на кухню. Открыла винный шкаф. Достала начатую бутылку красного. Налила полный бокал. Поднесла к губам. Вдохнула запах вишни и дуба.

И вылила всё в раковину.

Вино потекло тёмной лужицей по нержавейке, исчезая в сливе.

Она смотрела на это несколько секунд. А потом сполоснула бокал, поставила его в сушилку и вернулась в спальню.

В своей комнате она скинула джинсы, натянула длинную футболку и легла под одеяло.

— Спишь? — дверь беззвучно открылась, и в проёме появился Игорь.

Он подошёл к окну. Верхняя узкая фрамуга была откинута.

— Ты же замёрзнешь. Ночью четыре градуса, — сказал он и потянулся к ручке.

— Мне нормально, — тихо сказала Лида.

— Простынешь. У тебя и так иммунитет ни к чёрту.

Он закрыл фрамугу. Щёлкнул замком. Лида смотрела в потолок и молчала.

Игорь опустился на край кровати. И Лиду чуть накренило в его сторону.

— Ты знаешь, с кем я сегодня встречался? — начал он, и Лида поняла, что это надолго. — С Сергеем Витальевичем. Который в начале года продал сеть «Понял — ем». Он сейчас заходит в новый проект. Франшизу запускает. Хочет, чтобы я был консультантом по развитию сети. Учитывая, что авторские рестораны теряют в выручке, это будет отличным способом «поддержать штаны» в кризис.

Игорь увлеченно говорил что-то про квадратные метры и проходимость. Про какие-то цифры, которые должны были означать что-то важное.

Лиде хотелось крикнуть: «Замолчи уже, прошу! Можно я буду просто делать то, что я хочу?! Сейчас я хочу спать. И сама решать, когда мне открывать и закрывать окно... Можно я буду жить свою жизнь, а не твою?!»

Но она молчала.

— А потом мы поехали смотреть помещение на Тверской, там потолки четыре сорок, представляешь? Надо будет делать вентиляцию отдельную, потому что общедомовая не вытянет...

Лида слушала его и не слышала. Она смотрела на ту самую верхнюю фрамугу, которую он только что закрыл. И думала о том, что даже если окно в этом доме не принадлежит ей, то какой может быть вообще разговор...

Ровно через неделю Игорь влетел в квартиру, потирая руки, и возбуждённо затараторил:

— Лидка, прикинь! Инвестор из Питера хочет открыть наш ресторан у себя. На Невском. Сегодня будет наблюдать за работой зала, смотреть проходимость. Ты тоже нужна. Он будет с женой... Надень что-нибудь такое... ну, ты знаешь.

«Что-нибудь такое» в лексиконе Игоря означало, что нужно надеть что-то такое, что можно было бы конвертировать умом в рубли без особых усилий.

Она достала бордовый Alexander McQueen с атласными лацканами.

Изящные туфли-лодочки на крохотном каблуке. Тонкие золотые серьги. Волосы собрала в низкий пучок, потому что так её лицо делалось более худым. А это очень нравилось Игорю.

Когда она посмотрела на себя в зеркало, то с привычным неудовлетворением отметила, что вновь видит там женщину, которая является лишь кривым отражением оригинала в луже....Но смирилась с этим.

В ресторане на Большой Никитской в этот вечер было немноголюдно. Игорь позвал дорогого пианиста, потому что инвестор из Питера испытывал слабость к живой музыке.

Инвестором, кстати говоря, оказался немолодой загорелый мужчина с золотыми «Ролексами» на запястье. Он сидел с женой за центральным столиком. Она, судя по всему, была чуть старше. И говорила с лёгким южным акцентом, всё время поправляя кружевную белоснежную салфетку на коленях.

Лида улыбалась ей, кивала и поддерживала беседу в лучших традициях светских раутов. Всё шло по плану. Ровно до тех пор, пока Лида интуитивно не подняла глаза на дверь.

Сперва она увидела молодую девушку. Та была в сером свитере оверсайз крупной вязки с растянутым воротом, который сползал с одного плеча, открывая изумительно выточенную ключицу и тонкую лямку алого кружевного топа. На другом ее плече болталась холщовая сумка с яркими самодельными нашивками. Девушка была молода, свежа, с естественным персиковым румянцем и с длинной светлой косой, в которую с очаровательной небрежностью вплеталась розовая прядь.

А сзади...

Шёл Кирилл.

Он был в той же кожаной куртке. И в той же тёмно-зелёной футболке. Кирилл придержал дверь для спутницы, пропуская её вперёд по законам этикета. Она обернулась и что-то сказала ему. Он улыбнулся. Точно так же, как улыбался Лиде в баре.

Лида не моргала. Спина заныла от напряжения. Ей стало неприятно дышать. И тут же она испугалась, что покраснела.

Но никто этого не заметил. Все смотрели на пианиста.

Они прошли к столику у окна. Сели друг напротив друга. Девушка достала из сумки какую-то старую потрёпанную книгу и начала что-то показывать Кириллу, тыкая пальцем в страницу. Он кивал. Отвечал что-то. Они были слишком увлечены друг другом. Девушка смеялась, легко запрокидывая голову. Кир улыбался ей в ответ.

Лида отвернулась, чувствуя, что где-то в печёнках закипает неприятный осадок, утверждающий, что она никогда не была для него чем-то особенным. Он прекрасно жил свою молодую и свободную жизнь с какими-то другими людьми, красивыми девушками, читая потрёпанные книги и улыбаясь в страницы.

Официантка Галечка принесла им чай и два воздушных пирожных, усыпанных свежими ягодами. Кирилл подвинул одно пирожное девушке. Она взяла ложечку, попробовала. И закатила глаза от удовольствия.

Инвестор спросил что-то у Лиды. Она ответила невпопад. Игорь покосился на неё, но ничего не сказал.

Ужин кончился. Гости тепло распрощались с Игорем и Лидой, которые предложили проводить их до машины.

Путь лежал как раз мимо столика прекрасной незнакомки и Кирилла.

Лида шла, не чувствуя пола под ногами. Она не смотрела на него. Но чувствовала совершенно точно, что он на неё смотрел. И когда они поравнялись, Лида вдруг, сама не зная почему, ласково обхватила Игоря за талию, прижалась щекой к его плечу и громко рассмеялась над каким-то остроумным замечанием инвестора. Это было так неестественно, что ей самой стало от себя противно. Игорь удивился такому поведению, но подыграл, приобняв её в ответ.

Лида не оборачивалась. Но краем глаза заметила, что Кирилл смотрел им вслед.

Как только дверь роскошного «Мерседеса» инвесторов закрылась, она выдохнула и, понимая, что возвращаться назад будет невыносимо, сказала Игорю:

— Мне кажется, у меня давление. Можно я поеду домой?

Игорь был в приподнятом настроении, потому что инвестор, кажется, соглашался на сделку. Он ласково посмотрел на Лиду, обнял её и поцеловал в макушку:

— Мне нужно закончить дела. Но я вызову тебе такси, моя ясенька.

Так он называл её очень редко, но это было его любимым прозвищем.

Такси приехало через пару минут. Лида плюхнулась на кожаное сиденье. И вытащила ноги из чудовищно неудобных туфель. Она погладила экран телефона пальцем. И открыла почту. Ощущая шестым, а модет быть, каким-то другим по счету чувством, что там должно что-то появиться.

И увидела письмо.

От: Кирилл Морозов

Тема: Ты была там.

Лида,

Я видел тебя. Ты сидела за столиком в центре зала и улыбалась тому, кто явно не заслуживает твоей улыбки. Я хотел подойти. Но не подошёл. Потому что рядом со мной была Алина, а рядом с тобой муж. И это было бы неловко.

Алина — мой друг. Иногда — больше, чем друг. Но сейчас не об этом.

Я пишу тебе из туалета ресторана твоего мужа. Это, кажется, самая странная фраза, которую я когда-либо писал.

Ты очень красивая. Я, кажется, не говорил тебе этого в прошлый раз.

Поэтому говорю сейчас.

Кир.

Лида швырнула телефон экраном вниз.

И поняла, что пропала.

Окончательно.