Тяжелая пневмония у сына: история спасения молитвами и верой

Оставлю здесь 💔

Наша история о милости, которая оказалась сильнее отчаяния. История о том, как хрупкая жизнь сына была возвращена молитвами, любовью и верой.

Хвала Аллаху, Господу миров, Который вернул нам нашего Мухаммада.

Он заболел так внезапно. Кашель, высокая температура, а потом - страшные слова: тяжёлая двусторонняя пневмония с гигантским пиотораксом.

Одно лёгкое нашего сына просто сдулось. Оно больше не работало. Под ним скопился гной размером с кулак взрослого человека, пиоторакс сжал лёгкое так, что оно превратилось в сморщенный комочек ткани. Этот гной давил, не давал расправиться.

А второе лёгкое, тоже тяжело поражённое пневмонией, пыталось дышать за двоих. Оно перетягивало на себя сердце и сосуды. Сердце Мухаммада работало не в своём месте, под чудовищным давлением.

Его маленький организм держался на грани. Если бы не милость Аллаха, этот баланс мог рухнуть в любую минуту.

Ему было тяжело дышать, он был на кислороде. Его организм боролся. Он лежал, и каждый вдох давался ему с трудом, а мы могли только держать его руку и молиться.

Д-димер подскочил до 24700 единиц. Это критическое значение, при котором риск тромбозов и лёгочных осложнений колоссален. У нашего мальчика сердце продолжало биться. Потому что Аллах1 не отпускал его.

Потом была первая операция. Сердце останавливалось от страха, когда его увозили в операционную. Врачи скаозали: гной нужно убирать. Иначе лёгкое не расправится. Мы смотрели на КТ и не верили, что внутри этого крошечного тела происходит такая битва.

Но операция не принесла долгожданного облегчения. Состояние оставалось критическим, и встал вопрос о второй, ещё более сложной операции. Это было новое испытание, новый страх. Дважды мы отдавали его в руки хирургов ин ша Аллах1, дважды наше сердце разрывалось, но наша вера крепла: «Поистине, за каждой трудностью следует облегчение!»

Началась долгая, изматывающая борьба. Почти 35 дней мы и врачи пытались стабилизировать его состояние.

Ему 4 раза меняли антибиотик и стоило отменить гепарин - Д-димер снова взлетал до 20 тысяч, перечёркивая недели лечения. Каждый раз, когда мы думали, что кошмар отступает, волна накрывала нас с новой силой.

Четыре раза в день ему кололи его. Каждые 6 часов. Его будили в 12 ночи. Потом - в 6 утра. Он вздрагивал, открывал мутные от усталости глаза, плакал тихо, почти беззвучно, потому что голосовые связки уже сдались от осложнений и крика. А потом, когда боль отпускала, он снова проваливался в тревожный сон, чтобы через несколько часов его разбудили снова. 💔

Мы смотрели на часы и ждали этих уколов с ужасом.

Анемия делала его вялым, бледным. Он перестал улыбаться.

Десять дней из груди Мухаммада выходила трубка. Она откачивала оставшийся гной в специальную емкость.

После второй операции его увезли в реанимацию. Самое страшное для мамы - это знать, что твой ребёнок там один. Что он просыпается в незнакомом месте, в окружении чужих людей и звуков, борется с болью в одиночестве и его маленькое сердце бьётся в страхе. Но Аллах1 Милостивейший не оставил его одного.

Мухаммад не понимал, почему ему так больно, почему нельзя просто встать и пойти играть. Но он боролся. Молча, из последних сил. Его стойкость была для нас знаком - Аллах1 с ним.

Когда его отцу разрешили навестить его, он стал его стеной от страха, его дыханием, когда тому не хватало сил, его тёплой, живой крепостью. Он разделил с ним каждую минуту боли и одиночества. Он был живым воплощением опоры, дарованной нам Аллахом.

В это время Амина плакала от любви и тоски по брату, как взрослая. Она обнимала меня, прижималась всем своим маленьким телом и говорила сквозь слёзы: «Мадя выздоровит».

Её детская, но непоколебимая вера в то, что брат вернётся, была для нас тем самым светом…

У Амины тоже была двусторонняя пневмония с плевритом. Жидкость скапливалась в её лёгких, так же, как у брата скапливался гной. Ей тоже было тяжело дышать.

Врачи боролись с жидкостью. Но дверь в операционную для неё, по милости Всевышнего, осталась закрытой..

Наш мир, и без того треснувший, готов был разлететься на осколки. Но милость Аллаха безгранична.

И вот ты сидишь на полу на молитвенном коврике, мысленно обнимаешь своего сына и пытаешься дышать вместе с ним. Ты видишь его перед собой так ясно, будто стирается грань между реальностью и отчаянным воображением. Вот он лежит, такой маленький на огромной кровати в реанимации. Его ресницы, влажные от слёз, которые он, уже обессиленный, даже не может выплакать. Его пальчики, которые раньше крепко хватали тебя за шею, теперь безвольно лежат на простыне.

Ты выпрямляешь спину, поднимаешь ладони для дуа, и слёзы наконец текут не от бессилия, а от странной, новой, собранной силы. Сквозь ком в горле ты чётко говоришь:

«Хвала Аллаху при любых обстоятельствах».

Ты еще не знаешь, что у всего есть последний раз.

В последний раз врач говорит фразу «нужна вторая операция» таким голосом, от которого подкашиваются ноги. Ты ещё не знаешь, что завтра она скажет «лёгкое расправляется», и от этих слов в твоей груди растечётся тихое, согревающее душу облегчение, ради которого стоило бороться все эти дни.

В последний раз ты видишь, как его везут на вторую операцию, и мир обрушивается перед глазами. Ты не знаешь, что эта операция будет последней, и после неё он начнёт возвращаться.

В последний раз ты видишь его мысленный образ, бледного и беззащитного, в реанимации. Ты не знаешь, что следующий образ будет другим: он будет спать, и на его лице будет не гримаса боли, а просто детский сон.

В последний раз ты чувствуешь, как разрывается связь, как ты теряешь его в этом чужом пространстве. Ты не знаешь, что завтра нить снова натянется, прочная и живая, когда он, ещё слабым голосом, скажет: «Мама, я хочу домой».

В последний раз Амина плачет и ждёт своего лучшего друга домой, тоскуя по играм с ним. Её мир пуст, и она не понимает, почему его нет. Ты не знаешь, что очень скоро эта пустота наполнится самым прекрасным на свете шумом. Брат будет будить её утром, вскакивая на её кровати с победным криком: «Амина, просыпайся!»

В последний раз медсестра заходит в палату в 12 ночи со шприцем в руке. Ты ещё не знаешь, что это был последний укол гепарина в его маленький, израненный живот. Что завтра его отменят. И он проспит всю ночь - впервые за долгие недели.

Ты сидишь на коврике и не подозреваешь, что прямо сейчас переживаешь последнюю ночь отчаяния. Самую долгую. Но последнюю.

Ты ещё не знаешь, что это рассвет.

Рассвет

Ты увидишь, как твой муж спит, склонившись на спинку стула, и на его лице будет не маска стоического спокойствия, а просто мирный сон уставшего человека. Уставшего от борьбы, которую он выиграл.

Ты подойдёшь к кровати и увидишь, как спит твой сынок. Он откроет глаза. И в них не будет боли и непонимания. Он посмотрит на тебя и очень тихо произнесёт: «Мама… я тебя люблю».

И в этот миг ты поймёшь, что никаких слов больше не нужно. Твои дети живы - и это самая большая милость Аллах1а.

Ты возьмёшь его руку. Ту самую, в синяках от капельниц, и прижмёшь её к своей щеке. И почувствуешь родное тепло. Это тепло - твоя новая реальность. Твоя награда. Твоя вечная благодарность, которая теперь будет жить в каждом вздохе облегчения, когда ты будешь слушать его ровное дыхание во сне.

Дом

А потом пришло утро. Не больничное, с раздвижными шторами и обходом, а ваше. Ты проснёшься не от кошмара, а от тишины и спокойствия в сердце. Мы дома, АльхамдулиЛлах. Нас четверо.

Ты войдёшь в детскую. На полу, залитом солнцем, будут разбросаны кубики. А посреди этого хаоса будут сидеть они. Мухаммад, всё ещё бледный, но уже с игрушкой в руке, и Амина, с серьёзным видом показывающая ему, как правильно строить башню, чтобы она «не падала никогда».

Они смеются. Они вместе.

Вечером, когда ты будешь укладывать его спать, он обнимет тебя и спросит: «Мама, а мы все вместе?» И ты, целуя его, ответишь: «Навсегда. Ин ша Аллах».

Чему научило это испытание

Мы прошли через боль, страх и отчаяние. Но мы прошли не одни.

С нами был Он - Аллах, Милосерднейший.

С нами был молитвы родных, их дуа и поддержка.. Они были тем самым воплощением милости Аллаха.

Это испытание научило нас главному:

Нет силы и мощи ни у кого, кроме Аллаха.

Нет большей милости, чем здоровье наших детей и семья, которую Он нам даровал.

Нет большей награды, чем видеть, как страх, сжимавший твоё сердце в ледяной комок, тает под простым, солнечным утром.

Награда - в каждом новом «обычном» дне, который теперь ощущается совсем иначе. В утренней каше на столе, в разбросанных игрушках на полу. Ты больше не живёшь на автопилоте. Каждая минута мира, смеха, даже детского каприза - теперь освещена изнутри светом благодарности. Как будто тебе вернули не только сына, но и саму способность по-настоящему чувствовать вкус жизни, её хрупкость и драгоценность.

Пусть Аллах сохранит всех наших детей, дарует им здоровье и благополучие. Пусть ни одна мать и ни один отец не узнают этой боли.

Мы выстояли только по Его милости.

АльхамдулиЛлах. Хвала Аллаху при любых обстоятельствах.

Тем, кто сейчас в той же ночи.

Поэтому, если ты там, в тишине своей комнаты, прижавшись лбом к краю молитвенного коврика, или в четырёх стенах больничной палаты… Держись.

Ты не знаешь, но, возможно, твой последний раз чувствовать эту ледяную пустоту в груди - уже сегодня. Завтра в ней может поселиться тепло.

Завтра твои слёзы могут стать другими. Они могут стать солёными не от горечи, а от облегчения. Они могут стать тихим знаком, что ты выстояла. Что ты прошла.

Всё бывает в последний раз. Даже та ночь, что кажется бесконечной. Даже тот страх, что сковывает дыхание. Даже эта всепоглощающая боль разлуки и беспомощности. А любовь, которая заставляет тебя терпеть всё это… она остаётся. Чтобы встречать первый рассвет после самой долгой ночи в твоей жизни.

АльхамдулиЛлях ♥️

Фотография была сделана в день его первой прогулки. В больнице я постоянно обещала ему, что мы пойдем кататься на санках 🤍