История о заботе и ответственности: как старый друг стал опорой

Бесприданница. Часть 5

---

Часть 4 в профиле

---

Серёжа уткнулся в тарелку и долго не мог есть. Слёзы мешали.

С тех пор они виделись каждый год, как минимум созванивались постоянно.

Когда Серёжа женился, Михаил Петрович держал речь на свадьбе. Когда у Серёжи родилась дочка,

маленькая Машенька, Михаил Петрович приехал с деревянной лошадкой, которую выстругал сам. Крутил малышку на руках, что-то бурчал ей на ухо, и все смеялись, потому что суровый, как гранит, старый вояка с ребёнком на руках выглядел как медведь с котёнком.

Наталья, жена Михаила Петровича, ушла восемь лет назад. Тихо, во сне. Он проснулся утром, а её уже не стало. Михаил Петрович сидел рядом с ней два часа, прежде чем позвонил кому-то, держал её за руку и молчал.

После неё он замкнулся ещё больше. Жил один в своей квартире - больше трёхкомнатной в центре города аккуратный, как в казарме. Книги ровными рядами, ботинки начищены, рубашки отглажены.

Порядок до последней мелочи. Так он держал себя на плаву через порядок, через дисциплину, через привычку жить так, словно за тобой наблюдает командир.

Звонок от Серёжи раздался в апреле. Михаил Петрович снял трубку и сразу понял: что-то не так. По голосу. Потому что Серёжа дышал рвано, с присвистом.

-Петрович...Голос был тихий, как шорох бумаги. - Мне конец. Врачи сказали: месяц, может, два...

Михаил Петрович сел медленно, как будто ноги отказали.

-Что?

-Лёгкие. Помнишь, я кашлял? Думал простуда, а оно вон как вышло...

Пауза длинная, как жизнь.

-Петрович, я не о себе. Я о Машеньке.

-Что с Машей?

-Ей восемнадцать будет через два месяца. Мать ушла, когда Маше было пять. Больше у неё никого. Совсем никого. А квартира... на неё уже смотрят. Люди нехорошие. Я чувствую. Пока я жив боятся. А как меня не станет...

Его голос оборвался кашлем долгим, мокрым, страшным.

Михаил Петрович ждал, стиснув телефон так, что пластик скрипнул.

-Серёжа, - сказал он наконец,-говори прямо. Что нужно?

-Присмотри за ней. Ты единственный, кому я доверяю. Один. Больше у меня нет таких людей.

-Михаил Петрович закрыл глаза.

Два часа назад он думал о том, что скоро весна и надо бы купить рассаду для балконных ящиков, как любила Наталья. А теперь вот это.

-Я присмотрю, - сказал он.

-Твоё слово - это единственное, на чём я могу...

Он не договорил. Сергей Николаевич Лебедев ушёл через шесть недель тихо, как угли в печке.

Сначала жар, потом серый пепел.

Михаил Петрович приехал, когда было ещё можно поговорить. Сидел у кровати. Серёжа, высохший, прозрачный, сжимал его руку и шептал:

-Машеньку... не бросай.

-Не брошу. Сказал же.

Серёжа улыбнулся той самой

улыбкой, мальчишеской, открытой, которой улыбался тогда, тридцать с лишним лет назад

---

Остальные части в профиле