Мой токсикоз не прошел до родов: как я выживала и что пошло не так

Я отказалась от госпитализации. Категорически. Потому что от больничных запахов меня выворачивало еще сильнее, чем дома. Муж ел либо на работе, либо у своих родителей.

У меня куча двоюродных сестер и теть медиков, которые приходили ко мне домой и по назначению врача ставили капельницы. Они втыкали иглы, пока я лежала и мечтала не умереть. Это было больно, это было страшно, но это давало мне силы жить дальше.

Потихоньку я начала есть. Мой рацион до 15 недели выглядел так, будто его составлял человек с другой планеты: сушеный хлеб, курага, блины и детское пюре «Фруто-няня». Я жевала и уговаривала свой организм принять эту еду. Потом список расширился: армянский лаваш, овощные удон и... парковские хот-доги. Без сосиски. Согласитесь, не самый здоровый рацион для беременной?

И так до самого конца беременности я не ела мясо. Совсем. Кроме утки.

Утиный суп стал моим гастрономическим спасением. Но с условием: готовить его должны не дома. Запах сырой утки вызывал мгновенную рвоту. Моя золотая свекровка это поняла без лишних слов и регулярно отправляла мне готовый утиный суп в контейнерах. Я до сих пор вспоминаю это с благодарностью и теплом.

Все вокруг обещали: «Потерпи, к 13-14 неделям токсикоз пройдет». Не прошел. Он просто ослабил хватку, но не отпустил меня до самых родов. Я всю беременность не могла есть кучу продуктов, но да, после 25 недели стало легче дышать.

Но организм, видимо, решил, что слишком просто меня отпускать. Появился симфизит. Это когда ночью перевернуться с боку на спину или с одного бока на другой — целая операция, полная мучений. Когда вставать с кровати — подвиг, а перешагивать через пороги — испытание на прочность.

Я жаловалась своему доктору. Мне просто прописали кальций. И ни разу за всю беременность, ни разу (!) мне не сделали УЗИ лонного сочленения. Даже когда я поступила в роддом НЦМ.

Итог предсказуем: расхождение. На следующий день после родов я просто не могла встать с кровати. Но это уже совсем другая история.