История о гипомании на СИОЗС: когда лечение даёт ложный расцвет

В конце ноября я начала заканчиваться.

Просто как свеча, которая ещё горит, но уже понятно , что воск на исходе.

Сначала стало тише внутри. Потом тяжелее. Потом страшнее.

Появилось вязкое ощущение падения . Не образно, а вполне конкретно. В знакомую яму. И самое обидное, что ты всё понимаешь. Осознаёшь, где находишься, различаешь каждую стенку этого колодца, но зацепиться не за что. Руки скользят.

Мыться — подвиг. Разговаривать — чрезмерная роскошь. Хочется лежать и экономить дыхание, как будто силы выдают по талонам.

И, конечно, вопросы.

Почему опять?

Ведь всё было так хорошо.

Я расцвела. Настояще. Энергии было столько, что я могла бы подзаряжать соседей. Сон казался пустой тратой времени. Мир — огромным, вкусным, многообещающим. Хотелось всего и сразу. Я жила с ощущением, что наконец-то «включилась».

Теперь то понимаю , что включилась слишком ярко.

Сначала свет начал тускнеть по чуть-чуть. Я сопротивлялась. Женщина с характером так просто не сдаётся, особенно если ей уже однажды приходилось выживать. Иногда получалось удержать темп. А потом — нет. Ни усилия, ни дисциплина, ни самоуговоры не помогали.

В декабре я пришла к врачу. Села и честно рассказала, как хорошо мне помогли таблетки. Как я почувствовала вкус жизни. И как сейчас всё снова уходит в минус.

Спросила с надеждой человека, который привык всё решать усилием воли

может, просто увеличить дозу?

Пока я вдохновлённо описывала свои новые отношения с миром , почти романтические, между прочим, — врач внимательно слушала. Потом выдала тест. Задавала вопросы спокойно, без паники.

И в середине беседы сказала, что лечение мы меняем.

Оказалось, тот самый расцвет был не только «наконец-то нормой».

СИОЗС могут выбрасывать в гипоманию , что они и сделали.

То есть я не стала вдруг идеальной версией себя. Меня просто подняло выше безопасной отметки и добавило новый диагноз .

Честно?

Было неприятно. Потому что тот период казался настоящим мной. Свободной. Лёгкой. Почти всемогущей.

А оказалось — это тоже перекос.

С возрастом начинаешь понимать одну неприятную, но полезную вещь. Не всякая сила — здоровье. Не всякий подъём — гармония. Иногда фейерверк — это тоже симптом.

Моё детство и подростковый возраст не были похожи на рекламный ролик про счастливую семью. Мне было сложно. Очень.

И большую часть жизни я слышала, какая я сильная и мудрая.

Но если честно, сила, которой восхищаются, часто оказывается просто шрамом от безвыходности. Это не достижение. Это способ выжить.

Я жила в режиме обеспечения базовых потребностей. Еда. Тепло. Безопасность.

Когда ты думаешь о том, как прожить, у тебя нет ресурса размышлять о внутреннем мире.

А когда наконец появляется возможность выдохнуть, всё, что копилось десятилетиями, не испаряется. Оно возвращается. Пружиной. С отдачей.

И вот эта пружина, накопленная за тридцать лет, однажды отстреливает обратно.

Превращается в кашу из непрожитого, неосмысленного, подавленного.

И наивно ожидать, что это можно аккуратно убрать салфеткой.

Иногда мне хочется быть проще. Без диагнозов, без сложных схем лечения, без этих эмоциональных качелей.

Но потом включается взрослая часть меня. Та самая тридцатидвухлетняя женщина, которая уже не играет в иллюзии.

Она говорит спокойно

мы не обязаны быть лёгкими.

Мы обязаны быть честными.

И если честно, всё, что со мной происходит, — не наказание и не слабость.

Это последствия долгого выживания.

Это нервная система, которая много лет работала на износ.

Это история, которая не закончилась по щелчку пальцев только потому, что я наконец-то смогла позволить себе жить иначе.