Как материнские травмы влияют на развитие мозга ребёнка

Помните я уже раньше писала про то, как отношение мамы к своему телу (в том числе восприятие сексуальности) влияет на отношение ребенка к своему телу в будущем?

#беременностьисексуальность»

Изучая труды англоязычных коллег про работу мозга и способы нейрокоррекции я натолкнулась на это.

Сразу предупрежу , текст не особо сложный, но для раздумывания рекомендую оставить в закладках и прочесть когда будет больше времени для размышлений🌀👇

«…Травма развития в первую очередь кодируется как дезорганизация и дисрегуляция правого полушария из-за отсутствия материнской настройки и заботы в младенчестве и раннем детстве.

В лучших обстоятельствах настройка матери формирует эти структуры.

Я отсылаю читателя к Аллану Шору и работам исследователей привязанности, чтобы глубже изучить взаимосвязь между материнской настройкой и детской привязанностью (Шор, 1994, 2003; Сигел, 1999; Троник, 2007). Здесь достаточно сказать, что саморегуляция матери становится саморегуляцией младенца, потому что она формирует корковые структуры у маленького ребенка, которые тормозят подкорковые.

Однако правая миндалина активизируется между 5 и 6 месяцами внутриутробного развития, в то же время, когда начинаются движения плода.

С этого времени, по крайней мере, плод может чувствовать страх, и этот страх — это страх матери в ее громкой, хаотичной среде, внешней или внутренней.

Плод может слышать ее стучащее сердце и сердитые голоса, и плод зарегистрирует удары, которые получает мать. Все, что плод может делать в этот гестационный период и в ранний послеродовой период, — это реагировать. В этих утробах нет безопасности.

Я работала с молодой женщиной, которая была беременна третьим ребенком. Отец ребенка не хотел этого ребенка, и во время одной из их частых ссор он ударил мою пациентку в живот.

Такой вид нападения на мать предсказывает нарушение привязанности.

Примерно на 5 месяце беременности моя пациентка описала дикие движения плода, все локти и пятки.

Она сказала: «Если бы я не знала лучше, я бы поверила, что этот ребенок агрессивен по отношению ко мне».

Случайно я начала тренировать мать префронтально, используя протокол, который, кажется, напрямую влияет на реактивность миндалины.

Когда она делала первый сеанс по этому протоколу, она сказала мне, что ребенок перевернулся и заснул: «Спокойная мать; спокойный ребенок».

Казалось, что ребенок и мать наслаждались совместно возникающей регуляцией, и вероятно, что резкое снижение страха у матери привело к этому и у ее ребенка.

Внешняя среда изменилась очень мало, но мать теперь гораздо менее реактивна к ней, как и ее ребенок.

Этот опыт, в котором и мать, и плод отреагировали на успокоение постоянного страха матери на протяжении всей жизни, может свидетельствовать о том, что, по крайней мере в этих случаях, такого рода движения плода связаны с передачей страха матери ее ребенку достаточно напрямую — от мозга к мозгу, от тела к телу. Это также предполагает, что нейрообратная связь может сыграть роль в прерывании межпоколенческой передачи травмы…»

Бинго!

Для тех кто не любит филонить, а тренировать свой 🧠 (потому что это наша молодость находится в хорошо тренированном мозге, а не там где все мы думали), оставлю тут инфомацию в оригинале 🧠💪📃👇

Developmental trauma is primarily encoded as a disorganization and dysregulation of the RH due to lack

of maternal attunement and care during infancy and early childhood. In better circumstances, the mother’s attunement builds these structures. I refer the reader to Allan Schore and the work of attachment researchers to delve more deeply into the relationship between maternal attunement and infant attachment (Schore, 1994,

2003; Siegel, 1999; Tronick, 2007). Suffice it to say here that the mother’self-regulation becomes the baby’s self-regulation because it builds cortical structures in the young child that inhibit subcortical ones.

The RH amygdala, however, comes online between 5 and 6 months in utero, the same time that fetal

movement begins. From that time on, at least, the fetus can feel fear, and this fear is the fear of the mother in her loud, chaotic environment, external or internal. The fetus can hear her pounding heart and the angry voices, and the fetus will register the blows the mother takes. All the fetus can do in this gestational period and in early postnatal times is to react. There is no safety in these wombs.

I worked with a young woman who was pregnant with her third child. The father of the child didn’t want

the baby and during one of their frequent fights, he punched my patient in the stomach. This kind of assault on the mother predicts attachment disruption. At about 5 months into her pregnancy, my patient described wild fetal movement, all elbows and heels. She said, “If I didn’t know better, I would believe that this babywas aggressive toward me.

” Serendipitously, I began to train the mother prefrontally, using a protocol that seems to directly affect amygdala reactivity. When she was doing the first session with this protocol, she told me that the baby had rolled over and gone to sleep: “Calm mother; calm baby.

”The baby and the mother

seemed to be enjoying the co-arising regulation, and it seems probable that the dramatic reduction in fear in the mother invited this in her baby. The external environment had changed very little, but the mother was now much less reactive to it, and so was her child. This experience in which both the mother and the fetus responded to quieting the mother’s lifelong ambient fear may suggest that, at least in these cases, this kind of

fetal movement relates to the transmission of the mother’s fearful self quite directly to her child, brain to brain, body to body. It also suggests that neurofeedback may have a role to play in interrupting the intergenerational transmission of trauma.

Neurofeedback in the Treatment of Developmental Trauma.

Calming the Fear-Driven Brain.

Sebern F. Fisher