Потому что никто не умеет любить, как мать

И когда он проснётся за ночь сорок пятый раз,

не умея сказать, что мешает спокойно спать,

она будет сидеть, не смыкая уставших глаз,

будет ласково петь и тихонько качать кровать.

И когда у него будет резаться первый зуб,

первой шишкой на лбу обозначится первый шаг,

и когда первый жар станет мягким касанием губ

к закипевшему лбу - всё равно это будет так.

И когда он пойдёт первый раз без неё во двор,

запестреет дневник алокрылостью лебедей,

он рискнёт головой на какой-то дурацкий спор - она будет спасать от всего его и везде.

И когда он устал, недоволен и раздражён,

и когда для неё не осталось минут и сил,

равнодушие фраз будет в сердце входить ножом -

она будет шептать: «Сохрани его и спаси».

И когда у неё встанет черточка между дат,

а его обоймёт неизбывностью пустота,

он спиной ощутит тот же ласковый тёплый взгляд.

Потому что она всё равно будет с ним всегда.

И когда он проснётся за ночь сорок пятый раз,

не умея понять, что мешает спокойно спать,

колыбельный мотив будет явственным, как сейчас.

Потому что никто не умеет любить, как мать.