Какие стихи вам нравятся? Поделитесь любимыми!

Письмо Татьяны к Онегину

Морис Роллина, Чудовище

Есенин. Береза.

Бешеный ветер рвёт паруса,

Старый варяг стоит у руля.

Завтра утонут три корабля,

Обычное дело для моряка.

Северный флот,

Только вперёд.

Ублюдки, снять паруса,

На абордаж!

В трюме нет мяса, кончилось пиво.

Сколько ещё до великого Рима?

Нам будет трудно — это терпимо.

Словно, как баба ждёт нас нажива.

Северный флот,

Только вперёд.

Ублюдки, снять паруса,

На абордаж!

Воины замучены, жгут холода.

Северный флот идёт в никуда.

Богом забыта наша земля,

Враг будет плакать, всё было не зря!

Евгений Евтушенко — Любимая, спи

Соленые брызги блестят на заборе.

Калитка уже на запоре.

И море,

дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя,

соленое солнце всосало в себя.

Любимая, спи…

Мою душу не мучай,

Уже засыпают и горы, и степь,

И пес наш хромучий,

лохмато-дремучий,

Ложится и лижет соленую цепь.

И море — всем топотом,

и ветви — всем ропотом,

И всем своим опытом —

пес на цепи,

а я тебе — шёпотом,

потом — полушёпотом,

Потом — уже молча:

«Любимая, спи…»

Любимая, спи…

Позабудь, что мы в ссоре.

Представь:

просыпаемся.

Свежесть во всем.

Мы в сене.

Мы сони.

И дышит мацони

откуда-то снизу,

из погреба,-

в сон.

О, как мне заставить

все это представить

тебя, недоверу?

Любимая, спи…

Во сне улыбайся.

(все слезы отставить!),

цветы собирай

и гадай, где поставить,

и множество платьев красивых купи.

Бормочется?

Видно, устала ворочаться?

Ты в сон завернись

и окутайся им.

Во сне можно делать все то,

что захочется,

все то,

что бормочется,

если не спим.

Не спать безрассудно,

и даже подсудно,-

ведь все,

что подспудно,

кричит в глубине.

Глазам твоим трудно.

В них так многолюдно.

Под веками легче им будет во сне.

Любимая, спи…

Что причина бессоницы?

Ревущее море?

Деревьев мольба?

Дурные предчувствия?

Чья-то бессовестность?

А может, не чья-то,

а просто моя?

Любимая, спи…

Ничего не попишешь,

но знай,

что невинен я в этой вине.

Прости меня — слышишь?-

люби меня — слышишь?-

хотя бы во сне,

хотя бы во сне!

Любимая, спи…

Мы — на шаре земном,

свирепо летящем,

грозящем взорваться,-

и надо обняться,

чтоб вниз не сорваться,

а если сорваться —

сорваться вдвоем.

Любимая, спи…

Ты обид не копи.

Пусть соники тихо в глаза заселяются,

Так тяжко на шаре земном засыпается,

и все-таки —

слышишь, любимая?-

спи…

И море — всем топотом,

и ветви — всем ропотом,

И всем своим опытом —

пес на цепи,

а я тебе — шёпотом,

потом — полушёпотом,

Потом — уже молча:

《Любимая, спи…》

Леонид Филатов

Тот клятый год, тому уж много лет, я иногда сползал с больничной койки.

Сгребал свои обломки и осколки и свой реконструировал скелет.

И крал себя у чутких медсестер, ноздрями чуя острый запах воли,

Я убегал к двухлетней внучке Оле, туда, на жизнью пахнущий простор.

Мы с Олей отправлялись в детский парк, садились на любимые качели,

Глушили сок, мороженое ели, глазели на гуляющих собак.

Аттракционов было пруд пруди, но день сгорал, и солнце остывало,

И Оля уставала, отставала и тихо ныла: «Деда, погоди».

Оставив день воскресный позади, я возвращался в стен больничных голость,

Но и в палате слышал Олин голос: «Дай руку, деда, деда, погоди...»

И я годил, годил, сколь было сил, а на соседних койках не годили,

Хирели, сохли, чахли, уходили, никто их погодить не попросил.

Когда я чую жжение в груди, я вижу, как с другого края поля

Ко мне несется маленькая Оля с истошным криком: «Деда-а-а, погоди-и...»

И я гожу, я все еще гожу и, кажется, стерплю любую муку,

Пока ту крохотную руку в своей измученной руке еще держу.