— Вы кто? — спросила Лариса, открыв дверь и увидев женщину с испуганным лицом.

— Катерина, — представилась гостья. — Невеста Славика.

— Простите, какого Славика?

— Вашего бывшего мужа.

— Ярослава, что ли?

— Да.

— Так бы и сказали. А то «Славика». Слушаю вас.

— Вы не разрешите мне войти?

— Не разрешу, — ответила Лариса. — Говорите здесь. У меня много дел.

Катерина сделала лицо как можно проще и трогательнее.

— Простите, Лариса, — произнесла она. — Я очень волнуюсь. И прийти к вам мне было не так уж и просто.

Но простота и трогательность Катерины на Ларису не подействовали.

— Допустим, — холодно произнесла Лариса. — А от меня-то вы что хотите?

Но Катерина не сдавалась и продолжала изображать из себя невинно обиженную жертву.

— Вы на меня как-будто сердитесь? — спросила она. — Может, я вам неприятна?

— Я на вас не сержусь. Но вы мне неприятны.

— Странно.

— Что вам странно?

— Я не так представляла себе эту нашу встречу. Я думала, мы мило побеседуем за чашечкой горячего ароматного кофе с пирожными.

— С какой стати?

— Ну, не знаю, — не спеша и тщательно подбирая слова, ответила Катерина. — Видите ли, я много читаю и смотрю телевизор. Преимущественно — мелодрамы и сериалы. Вот вы в каком месяце родились?

— Вы не могли бы говорить чуть быстрее и по существу? — попросила Лариса.

— Да-да, — произнесла Катерина, но речь её от этого не изменилась. — Я по существу. Так вот, там в мелодрамах и в сериалах эти встречи проходят очень мило. И женщины... В смысле, бывшая и будущая жёны одного и того же мужчины, несмотря ни на что, становятся чуть ли не подругами. И мы тоже...

— Что «тоже», и кто «мы»?

— Мы с вами. Я и вы. Могли бы подружиться.

— Нет, — уверенно ответила Лариса. — Не могли бы.

— Почему?

— Оснований нет, — ответила Лариса, — для дружбы.

— Ну, как? У нас много общего.

— Например?

— Славик. Простите, Ярослав. Он — наше общее. Он — отец ваших детей, а я люблю его.

— Ничего не понимаю. Это он вас сюда прислал? Ярослав?

— Нет-нет, что вы. Славик не такой. Он бы никогда. Он вообще о моём приходе к вам, Лариса, ничего не знает. Я сама.

— Кажется, я поняла. Вы выпили?

— Нет, что вы. Ну, если только чуть-чуть. Вообще-то я не пью. Разве что иногда. Так. Самую малость. Для решительности. Поймите, Лариса, мне было непросто решиться прийти к вам.

В это время открылась соседняя дверь и из неё высунулась голова бабы Мани.

Баба Маня с интересом посмотрела сначала на Ларису, а затем на Катерину.

— А я стою, слушаю и понять не могу, кто к тебе пришёл, — произнесла баба Маня. — А это она, значит. Ну-ну. Вы продолжайте, продолжайте.

— Здравствуйте, баба Маня, — сказала Лариса. — Вам что-то нужно?

— Говорите, говорите, — ответила баба Маня. — Я потом.

— Нет уж, — произнесла Лариса. — Вы сейчас, баба Маня. Что хотели?

— У тебя соли нет?

— Я вам вчера дала целую пачку соли, баба Маня.

— Правильно. Дала. А я и забыла.

Соседка не спешила уйти к себе.

— Что-то ещё? — спросила у неё Лариса.

— Это она и есть, — ответила соседка, кивая на Катерину, — ну, которая приходила к твоему. Когда вы ещё вместе были. Я её запомнила.

Лариса посмотрела на Катерину.

— Это правда? — спросила Лариса. — Вы были у нас в квартире?

Катерина растерянно пожала плечами.

— При чём здесь это? — тихо спросила она.

— Была, была, — уверенно проговорила соседка. — Я её сразу запомнила.

— Даже если и так? — растерянно произнесла Катерина. — Какое сейчас это имеет значение? Я не по этому вопросу. Тем более... это было давно. Больше года назад. И была-то я всего два раза.

— Четыре раза была, — уточнила соседка.

— Больше года назад? — задумчиво произнесла Лариса. — Четыре раза была? А почему же вы мне тогда об этом не сказали, баба Маня?

— Так не успела. Меня же тогда с сердцем увезли. Помнишь? А когда вернулась, ты с Ярославом уже рассталась.

— Понятно! — неизвестно кому сказала Лариса и посмотрела на соседку. — Ещё что-нибудь хотите сказать, баба Маня?

— Пока нет.

— Всего хорошего, баба Маня. Дальше мы без вас.

— Очень хорошо, — ответила соседка и скрылась у себя.

Лариса посмотрела на Катерину.

— Итак, — произнесла Лариса, — что же вы всё-таки хотите?

— Чтобы вы не мешали нашему счастью.

— Вашему и Ярослава, я правильно поняла?

— Да.

— С которым мы уже давно развелись?

— Да.

— Чем я мешаю?

— Тем, что каждое воскресенье вы его прикармливаете.

— Не поняла.

— Каждое воскресенье он приходит к вам в гости.

— Он приходит к своим детям. Не могу же я ему это запретить.

— Он приходит не к детям, а поесть.

— Что, простите?

— Вы очень вкусно готовите, Лариса. И он ходит к вам, чтобы поесть. Он сам об этом сказал.

— Что сказал?

— Что на детей ему плевать, что для него главное — вкусно позавтракать, пообедать и поужинать. Сами подумайте, ну зачем ему сейчас ваши дети? Одному — полтора года, другому — три?

Лариса пожала плечами.

— Молчите? Правильно. А что вы можете сказать? А я вынуждена терпеть!

— Что терпеть?

— Терпеть, когда он вас мне в пример ставит. Мне это неприятно. Я опасаюсь, что через это он меня разлюбит и бросит. И вернётся к вам.

— Ко мне вернётся? — удивилась Лариса. — Но я ведь уже почти снова замужем. Я люблю другого. И если вам следует кого-то опасаться, то только не меня.

Выслушав Ларису, Катерина закрыла глаза, шумно выдохнула и, открыв глаза, снова посмотрела на Ларису и покачала головой. Затем Катерина открыла сумочку, достала оттуда небольшую металлическую фляжку, открыла её, сделала несколько глотков, закрыла и убрала обратно в сумочку.

— Простите, — произнесла Катерина. — Очень волнуюсь. О чём мы говорили? Напомните?

Речь и голос Катерины стали более смелыми.

— Вы боитесь, что Ярослав вернётся ко мне, — напомнила Лариса.

— А это возможно? — серьёзно спросила Катерина.

«О-о, — подумала Лариса, — а здесь всё намного тревожнее, чем я думала».

— Я люблю другого, — ответила Лариса, — и собираюсь за него замуж.

Катерина снова закрыла глаза, усмехнулась, открыла глаза и посмотрела на Ларису.

— И что? — с вызовом произнесла Катерина. — Кого и когда это останавливало? Другого она любит. Послушайте, Лариса, — голос Катерины стал каким-то усталым, — я вас по-хорошему прошу. Перестаньте к нему таскаться...

— Что? — не поняла Лариса.

— В смысле... Я хотела сказать... Перестаньте его прикармливать! И вообще. Прекратите его пускать в свой дом. Если он, действительно, хочет видеться с детьми (в чём я сомневаюсь, но пусть даже и так), пожалуйста. Я не возражаю. Но! Ему необязательно для этого приходить к вам. Понимаете?

Катерина снова достала фляжку и сделала несколько глотков.

— По воскресеньям они могут встречаться и у меня на квартире, — икнув, продолжила она, убирая фляжку в сумку.

— Я вас поняла, — сказала Лариса. — Но поймите и вы меня, Катерина. Я не могу его не кормить. Как вы себе это представляете? Он приходит на весь день. Что же, он голодным должен оставаться? Весь день?

— А вы его вообще в квартиру не пускайте.

— И не пускать в квартиру тоже не могу.

— Почему это?! — воскликнула Катерина.

— Потому что...

Лариса хотела сказать, что не может не пускать отца к детям, но не успела.

Дверь бабы Мани снова открылась.

— Я знаю, почему, — произнесла баба Маня.

— Баба Маня! — воскликнула Лариса.

— Потому что это квартира принадлежит Ярославу, — продолжила соседка. — Вот. Как она может не пускать Ярослава в его же собственную квартиру? А?

— Баба Маня! — произнесла Лариса. — Зачем вы это сказали?

— Затем! — ответила баба Маня. — Могла бы сама догадаться.

— Догадаться о чём? — не поняла Лариса.

— О том, — баба Маня кивнула на Катерину, — рано или поздно она всё равно бы узнала об этом. Так пусть лучше сейчас.

Лариса немного подумала.

— Вы правы, баба Маня. Пусть лучше сейчас. Спасибо. Дальше я сама.

Соседка скрылась за дверью. Лариса смотрела на Катерину и молчала. Катерина тоже молчала.

Смысл сказанного медленно доходил до Катерины. Но, в конце концов, дошёл.

— Это правда? — грозно спросила Катерина. — Квартира, в которую вы меня не пускаете, принадлежит Славику?

Лариса пожала плечами.

— Правда, — ответила она. — Мы с детьми здесь даже не зарегистрированы.

— А где же вы зарегистрированы?

— В квартире её мамы, — высунувшись из квартиры, сообщила баба Маня и тут же спряталась обратно.

— Это правда, — грустно подтвердила Лариса. — Мы зарегистрированы в квартире моей мамы. Но, поскольку мама живёт на даче, мы квартиру её сдаём. А на эти деньги живём. А вы говорите, чтобы я бывшего мужа не пускала в его же собственную квартиру и не кормила его вкусными завтраками, обедами и ужинами. Когда человек так благородно со мной и с детьми поступил, я не могу не ответить ему тем же. Другой бы, на его месте, выгнал бы нас сразу, в тот же день, как развелись. Понимаете, Катерина?

— Это было бы логично, — ответила Катерина.

— А Ярослав — нет.

— Интересно, почему? — удивилась Катерина.

— Благородная душа потому что, — ответила Лариса. — И мало того, что не выгнал меня и детей, так ещё и мужа моего будущего обещал здесь зарегистрировать.

— Ещё и мужа вашего... зарегистрировать! Прекрасно! А вы хорошо устроились!

— Мы здесь ни при чём. Это всё — Ярослав. Его решение. Я же говорю, доброй души человек. Настоящий мужчина. Ушёл и всё оставил бывшей жене и детям.

— Оставил, но квартира оформлена на него?

— На него.

— И приобретена до брака с вами?

— До.

— Очень хорошо.

— Больше у вас ко мне вопросов нет?

— Нет. Всё понятно. Я пошла. Где тут у вас лифт?

— Там.

— Большое спасибо.

Сделав несколько шагов, Катерина обернулась.

— Вы так и не сказали, Лариса, в каком месяце вы родились?

— В июле, — ответила Лариса.

— Да ладно. Надо же. А ведь мы могли бы стать подругами.

— Не думаю.

— Могли бы, могли. Но, увы, не судьба. Теперь... разве что в другой жизни. Вы верите в другие жизни, Лариса?

— Нет.

— Почему?

— Некогда. Много других дел.

Катерина с пониманием кивнула несколько раз.

— Бытовые проблемы заедают? — сказала Катерина.

— Они, — ответила Лариса.

— Это грустно, — произнесла Катерина, — когда бытовые проблемы отвлекают от решения глобальных тем, это... Просто нет слов, как мне вас жаль, Лариса. Верите?

— Верю.

Когда двери лифта закрылись и Катерина поехала вниз, из своей квартиры выглянула баба Маня.

— Зачем вы это сказали, баба Маня?

— Из вредности, — ответила соседка. — Пусть знает, как на чужое посягать.

— Так нельзя.

— Мне можно.

— Мы не вправе судить.

— А мы не судим. Мы наказываем.

— Вы представляете, что теперь может произойти?

— Очень хорошо представляю. И что?

— Как что, баба Маня? Вы ещё спрашиваете? Да ведь теперь Катерина устроит Ярославу скандал. Потребует, чтобы он выгнал нас всех из его квартиры.

— И что? Тебя это пугает? Квартира ведь не его, а твоя. Тем более, что ты сразу всё поняла. И очень хорошо подыграла мне.

— А теперь ругаю себя за это?

— И напрасно ругаешь.

— В том-то и дело, что не напрасно. Ярослав сразу ей скажет правду. Она поймёт, что мы её обманули. Мне совестно.

— А мне — нет. Подумаешь, наплели её про квартиру. Тем более что и скандала никакого не будет. Во всяком случае, не в ближайшем будущем.

— Как не будет? Обязательно будет. Она сейчас приедет домой и начнёт расспрашивать его о квартире. Зачем я вам подыграла?

— Нет, Лариса, — ответила баба Маня. — Всё будет не так. Сейчас она ни о чём расспрашивать не станет. Зачем? Чтобы скандал устраивать? Чтобы спугнуть жениха? Нет. Она ведь не знает, что квартира не Ярослава. Уверена, что его. И пока она не станет официальной женой Ярослава, она рисковать и что-то предпринимать не будет. А вот когда выйдет за него замуж, тогда, конечно, сразу поднимет вопрос о квартире. Вот тогда и будет скандал. И ты всё сделала правильно.

Лариса махнула рукой и ушла к себе. А когда в следующее воскресенье Ярослав снова приехал к детям, Лариса сразу предупредила, что ничем кормить его не собирается. Сказала, чтобы он или заказывал себе еду с доставкой, или привозил с собой. И с тех пор Ярослав больше в гости к детям по воскресеньям не приезжал.

«Выходит, правду сказала Катерина, — подумала Лариса, — он приходил в гости, говорил что к детям, а на самом деле — поесть».

***

Катерина завела разговор с Ярославом про квартиру на следующий день после того, как стала его женой. А поскольку Катерина была не очень трезвой, а Ярослав тоже ещё не совсем отошёл от свадьбы, поэтому они никак не могли достучаться друг до друга. Катерина не могла донести, а Ярослав никак не мог понять о чём, собственно, речь и чего от него хотят.

Прошло уже много времени после начала разговора о квартире, а Катерина так толком и не получила от мужа вразумительного ответа. Более того, чем дольше продолжался разговор, тем меньше Ярослав понимал, о чём речь.

Только через два часа Ярослав наконец-то понял, чего хочет Катерина.

— Какая квартира, любовь моя? — спрашивал он. — Я не понимаю. Ты толком можешь объяснить?

— Твоя квартира! — кричала Катерина. — Твоя! У тебя, что, много квартир?

— Одна! Но я там не живу.

Ярослав говорил правду. У него и у его мамы была квартира, но поскольку Ярослав жил у Катерины, а мама — на даче, то эта квартира сдавалась. Деньги за аренду Ярослав и его мама делили поровну.

— Я знаю, что ты там не живёшь, — кричала Катерина. — И поэтому хочу восстановить справедливость.

— Какую справедливость?

— Высели оттуда всех, кого ты туда пустил.

— Но так нельзя?

— Можно! — кричала Катерина. — И нужно! Теперь я твоя жена. И я требую. А если нет, то я просто с тобой разведусь. Понял?

— Понял. Но...

— И всё! Больше разговаривать с тобой у меня нет сил. Видеть тебя не хочу. Не попадайся мне на глаза, пока не выкинешь всех из своей квартиры. И спишь ты теперь в гостиной на диване. Понял?

Хлопнув дверью, Катерина ушла в другую комнату. А через неделю Ярослав сообщил, что квартира свободна.

— Поехали! — произнесла Катерина.

Каково же было её удивление, когда, вместо того чтобы подъехать к шикарному дому в центре Москвы, они приехали к трёхэтажному бараку, расположенному в промзоне на окраине города.

Квартира, которую показал ей Ярослав, была однокомнатной. И находилась на первом этаже. Катерина поняла, что стала жертвой чудовищного, по своей жестокости, розыгрыша.

Автор: Михаил Лекс.