Первые дни в роддоме после эпизиотомии.

Про сами роды и лежку в патологии с гсд я рассказывала в предыдущих постах. Сейчас расскажу про по-настоящему страшное - это восстановление. И первые дни с малюсеньким.

Как-то так получилось, что в родах не все пошло гладко. Ничто не предвещало беды: отличная беременность, прекрасные узи, хорошо подготовленная шейка, хорошее самочувствие и физическая форма. В родах уже шейка все никак не хотела укорачиваться, ребенок находился высоко, околоплодных вод уже не было. Тужилась я отлично, но силы стали меня оставлять через три часа на родовом столе. Разрез я не почувствовала. А вот то, как меня потом зашивали чувствовала отлично. И даже анестезия делу не помогала. Мне было больно. Больно было те сорок пять минут, что меня шили и больно было, пока я лежала три с половиной часа в коридоре горбольницы. Про ребенка я тогда не думала. И вообще ни про что не думала. Меня привезли в палату (благо, что мой пробивной и переживательный муж, пока я была в родах, хлопотал про отдельную палату для меня). В палате я оказалась в пять, мне помогли перелечь на койку и оставили, предупредив, чтобы я не вставала до семи часов. Мне в общем-то и не хотелось вставать. Анестезия прошла. Все болело, навалилась смертельная усталость, но сон не приходил. В семь я не встала. Но в восемь попыталась. Очень медленно я поднялась с кровати. В ушах начался звон, конечности потяжелели, я оперлась руками о тумбочку и свет погас. Я открыла глаза и увидела заваленный горизонт. Не поняла где я нахожусь. Потом вспомнила, что я рожала, что я в палате, что у меня швы. С меня натекло крови. И я испугалась. Палата выглядела такой чистой, что я попыталась вытереть лужицу. Это даже до некоторой степени мне удалось сделать. Залезла назад в кровать.

В девять ко мне заглянула девушка, которая привезла меня в палату, спросила вставала ли я. Пришлось рассказать про обморок. Она покачала головой, сказала, что тогда с ребенком повременим. Принесла мне шоколадку со сладким чаем, сказала съесть. И принесла лед, чтобы приложить ко швам. И потом я все-таки уснула.

Теперь подробнее про швы. После эпизио нельзя сидеть на промежности две недели. Нужно промывать швы после каждого похода в туалет, нужно ходить на обработку швов дважды в день в роддоме. Нельзя поднимать вес тяжелее, чем вес своего ребенка, пока швы не затянуться.

На следующий день швы начали опухать.

Мне привезли ребенка во второй половине дня. Он был хорошенький, замотанный в пеленки, со счастливым выражением лица и красной окружностью на голове с кровоподтеками небольшими от системы киви. В обморок я больше не падала. Потому что я активно ела. Ела все, что приносили на завтрак или предлагали на перекус. Гсд меня ни капли не волновал, я была сконцентрирована на том, что нужно встать на ноги.

Расписание в роддоме сложное. Выглядело так: встаем в 6:30, идем к семи часам на давление, анализы, ребенок с собой. Возвращаемся в палату, завтрак в 8:30, уколы в 9:00 в процедурном кабинете, в 11:00 капельницы, если есть, в 12:00 обработка швов, в 13:00 обед, в 17:30 ужин, в 18:00 взвешивание малюсеньких, в 19:00 обработка швов, в 21:00 уколы в процедурном, в 23:00 спать. Звучит не очень сложно. Но нужно помнить, что вы находитесь с ребенком. Он кушает каждые три часа, ему нужно менять подгузники и пеленки. Молоко появляется не сразу, поэтому нужно не пропускать докорм, который приносят в шприцах. В течение дня приходят неонатолог и лечащий врач. Они сообщают про все изменения, необходимые дополнительные обследования и их результаты.

Сложности начались сразу с того, что вес моего ребенка был достаточно болезненно ощутим для моих швов. Поднимать его было больно. Самое сложное было держать его вертикально после кормления. Это нужно делать примерно 10 минут, меня хватало дай бог на три.

Ходила я медленно. Очень медленно. Настоящей пыткой стала обработка швов. Я еле-еле залезала на кресло. Через день после родов опухоль стала увеличиваться, швы тянули. По неизвестной мне причине я не могла выпрямиться. Боль была невыносимая. И я передвигалась по роддому медленно, опираясь на колясочку с Вовчиком как на ходунки. Стабильно у меня не получалось приходить на обработку швов в 19:00. Из-за взвешивания. Процедура такая: я ем в 17:30, ребенок тоже ест. Я меняю ему подгузник, мою его, пеленаю и иду в детское отделение. Там мы стоим очередь примерно час, подходим к весам, распеленываемся, снимаем подгузник, ребенок начинает кричать и психовать. Едем в палату успокаиваться и кормиться. Вот так и выпадали мои вечерние обработки швов.

Эпизио делали не только мне. Но мне пришлось почему-то хуже всех. Может быть из-за того, что слишком глубокие швы, может быть из-за того, что слишком плотные. Меня даже иногда слезы брали, когда я шла за ребенком в детское. Не могла видеть свое отражение в зеркале. Была нормальной женщиной еще два дня назад, а теперь превратилась в это.

Бонусы на этом не закончились. Меня отправили на УЗИ. По итогу оказалось, что матка после родов не сокращается. Еще один гвоздь в крышку гроба, где находились остатки моего самообладания. Но я держалась. Меня так бесил роддом со своей круговертью, что я хотела домой и была готова побороться и потерпеть еще немного. К моему лечению добавились капельницы. Ребенок тоже ездил на УЗИ. Из-за того, что ему применили киви, были опасения, что это могло оказать влияние на мозг. Но результаты по узи были хорошие. По Апгар оценка была 8/8, адаптация шла хорошо, на взвешивании в конце недели весы показали, что малыш почти вернулся в свой вес при рождении.

Молоко пришло ко мне в субботу. Это тоже весьма примечательно. Вечером у меня начался озноб. Меня морозило, и я жутко переживала за ребенка. Отправилась на пост, чтобы измерили температуру. Она оказалась нормальной. И женщина, сидевшая там, терпеливо объяснила, что такое бывает, и это нормально. Особенно важно было кормить ребенка по требованию, чтобы не появилось никакого лактостаза.

В целом уход за малышом был непыльный. Он спокойный милый мальчик. Большой по сравнению с малышами, которые появились с ним в один день - они были крошечными, 2600, как маленькие перепелята. И много плакали, хоть и не все. Мой был немного побольше, 3700, возможно от этого поспокойнее.

Самая жутка экзекуция - это ФЛГ. Флг в горбольнице проводится не в роддоме, а в другом корпусе. Группу женщин выгоняют на улицу, за ними приезжает буханка. В буханке три места для сидения и больше ничего. Даже поручней нет. Женщины после операций. Я не знала куда мне деваться, поэтому полулегла на резиновый выступ над колесом. Меня приперли те, кто мог сидеть на корточках, чтобы я не упала. Все это конечно настоящее издевательство. Очень неприятно было.

Выписали меня в понедельник во второй половине дня. Из роддома я буквально сбежала. Дома хотя бы поможет семья и согреют стены. Очень рада, что на Новый год буду вместе со всей семьей и даже с нашим долгожданным кабачком 🎄🐉✨