Кто подбросил хомяка на лестничной площадке?

ЕГО ЗВАЛИ ЛОХМАТЫЙ...

Пошёл я выносить мусор. Гляжу, на лестничной площадке стоит коробка из-под ботинок. А на коробке чёрным маркером крупно написано: "ХОМЯК". Думаю, вряд ли террористы стали бы ради взрывчатки держать свои ботинки где придётся. И подписали бы непременно с ошибкой. А тут так определённо названо то, что в коробке находится, и грамотно... Наверное, думаю, это правда.

Открываю и вижу – правда, хомяк. Небольшой, рыжий и очень лохматый - ангорский, может быть, если хомяки бывают ангорскими, как кошки. А с хомяком – кусочки салфетки, шелуха от семечек и монетка в копейку. На счастье, наверное.

Очень шустрый хомяк. Мои пальцы обнюхал – усы так и ходят! – и собрался из коробки вылезти. Но это я ему не позволил, крышку закрыл и принёс его в квартиру. Не может живой хомяк, думаю, жить в коробке на лестнице, но и у себя его оставить не могу. Киса обязательно его съест. Киса, серая кошка, по натуре страстная охотница. То голубей выслеживает, то воробьёв... Как такая личность стерпит в доме хомяка?

Поставил я коробку на пол, положил туда крупы с макаронами, чтобы хомяк не скучал, и принялся по телефону звонить всем, кому мог бы хомяк понадобиться. Но как-то так вышло, что никто не хочет брать – то на дачу уехал, то кошка, то собака дома, то бабушка грызунов боится... Только и пообещал один знакомец отдать старую птичью клетку, чтобы хомяку можно было где-то от Кисы укрываться.

Раз такое дело, пошёл я к нему за клеткой. Придётся, думаю, хомяку пока у меня пожить, пока народ с дачи не приедет и всё это как-нибудь не решится. Ходил минут сорок, не больше. Возвращаюсь домой, собираюсь хомяку новоселье устроить, открываю коробку –ни хомяка, ни крупы, ни макарон. А в углу прогрызена аккуратная круглая дырка. И Киса на книжном шкафу сидит, делает такую морду лица, будто знать ничего не знает.

Ну, крупу с макаронами я нашёл. Хомяк их разделил на кучки и попрятал по всей квартире на чёрный день: кучку – под диван, кучку – под шкаф, кучку – за холодильник... А вот куда он сам делся – совершенно непонятно. Я везде, куда дотянуться смог, смотрел с фонариком. Увы, пропал хомяк. Не иначе, как Киса, петербуржская интеллигентная кошка, его поймала и съела, как дикая деревенская мышебойка – даже шкурки не осталось. Пожалел я хомяка, вымел его тайные запасы и решил, что кроме Кисы никаких других живых существ в доме нет. Но ошибся.

Дней через пять сидел я вечером на кухне с ноутбуком. Работал и ждал, когда чайник вскипит. И Киса дремала рядом, на табурете. И вдруг слышу тихий-тихий шорох, словно мышь на цыпочках идёт. Шелестит этот шорох от газовой плиты к мусорному ведру. Я тут же вспомнил про хомяка и осторожно заглянул за край стола. И вижу – идёт хомяк вдоль стены, деловито и бдительно, как шпион, очень целеустремленно. Дошёл до трубы, что под раковину ведёт, вскарабкался на неё, по трубе добрался до мусорного ведра и начал внимательно его изучать. Я накануне картошку чистил и жарил, кожуру выкинул, а ведро неплотно закрыл: хомяк поднатужился, крышку ещё дальше сдвинул – и вытащил ленточку кожуры. Вот тут, думаю, ты и попался, голубчик! Только хотел накрыть его, стал вставать, а хомяк кувыркнулся на пол и поскакал за плиту. Бежит, голову задирает, а картофельная кожура за ним тащится, как убитая зебра за львом.

Я чуть-чуть не успел. Хомяк кожуру за плиту утащил, где его нипочём не достать, и стал там пировать, даже слышно было, как хрустит. Ладно, думаю. Всё теперь про тебя знаю. Не будет тебе больше кожуры. Поглядим, что будешь делать, когда проголодаешься.

И всё, никакого ему мусора. Что не понадобится и надо выкинуть – сразу выношу. А хомяк живёт за плитой и явно не голодает. Иногда слышу, как он там что-то уплетает и похрустывает. Наверное, думаю, он крупу и макароны и за плиту отнёс. Питается старыми запасами. Но я снова ошибся.

Он имел отношение к террористам, этот хомяк. Я его про себя называл Лохматым – самая бандитская кличка, вроде Кривого или Бешеного. И он никого не боялся, этот Лохматый –ни Кисы, ни меня. Он нас обоих использовал. Когда хомяк понял, что я ему перекрыл доступ к шелухе, обрезкам моркови, яблочным семечкам и всякому такому, что можно в мусоре найти, он решил заняться Кисой вплотную.

Не знаю, как он с ней договорился. Может, её просто поразило его нахальство. Но Киса его не трогала – ни разу не попыталась поймать! Он мимо неё проходил, небрежно обернувшись, словно бросал через плечо: "Здорово, крошка!" А она его только взглядом провожала, поражённо. А проходил он к её мисочке. И Киса, городская интеллигентная кошка, шокированная до глубины души, смотрела, как этот бандит пихает за щёки её сухарики для кошек с чувствительным желудком! А Лохматый набивал себе полный рот, забивал защёчные мешки так, что они кончались где-то около хвоста, и нёс к себе на "хазу", за плиту.

Через некоторое время хомяк совсем потерял совесть и перестал стесняться. И я накрыл его ладонью, когда он совершал очередное ограбление кошки. Я был очень доволен, что Лохматый будет жить в птичьей клетке. От такого беспардонного и отпетого хомяка всего можно ожидать – вдруг он провода прогрызёт? Я ему в клетку угощение для грызунов положил, и капустный лист, и листья одуванчика, и витаминизированные семечки, и колесо поставил, чтобы Лохматый не зачах с тоски в заключении. Но это всё (что, безусловно, осчастливило бы любого хомяка!) конкретно этому пришлось не по душе. Он был крайне свободолюбив, этот хомяк.

Побег он начал планировать сразу: ощупывал дверцу, ползал по прутьям и тряс их, пробовал на зуб. Я был уверен, что никуда ему не деться – разве можно прогрызть металл зубами? Но настоящее стремление к свободе никакой решёткой не остановишь! Лохматый сбежал через неделю, когда вычислил, как открывается замочек на дверце клетки. Клетка-то, оказывается, не была рассчитана на хомяков: дверца запиралась маленьким проволочным засовом, и этот засов Лохматый ухитрился отодвинуть. Никакая канарейка бы так не сумела.

Хомяк выбрал момент исключительно точно – меня не было дома. В своё убежище за плиту он унёс и спрятал неправедно добытое с журнального столика печенье, мармеладину и – я думаю! – немало кошачьих сухариков. И снова принялся вести антиобщественный образ жизни, промышляя мелким воровством и настоящим разбоем. Он вообще стал очень осторожен.

Попался Лохматый исключительно по вине соседей сверху. У них трубу прорвало, и вода потекла с потолка ко мне на кухню. Обыкновенный аврал с вёдрами и тряпками. Пока соседи устраивали дела и вызывали водопроводчика, я подставил под воду с потолка большую пластмассовую банку из-под протёртой клюквы. В эту банку и попался хомяк. Не знаю, как он туда попал. Может, хотел пить, может, по свойственному ему любопытству и тяге к риску решил посмотреть, что это за посудина стоит на неподобающем месте и нет ли в ней чего-нибудь замечательного. Как бы то ни было, он соскользнул с её края и плюхнулся в воду.

Хорошо, что у соседей починили трубу и воды натекло немного. Я нашёл Лохматого утром, стоящим на задних лапках в воде по грудь, передними лапками он опирался на стенку банки. Вид у него был отчаянный, как у матроса тонущей подводной лодки, и от холода он мелко трясся.

Я потом вытирал его салфетками и феном грел – такой он был мокрый и жалкий, я боялся, как бы он не простудился и не заболел. Я недооценивал Лохматого. Этот хомяк был неприхотлив и закалён. После той ужасной истории он даже ни разу не чихнул. Попав в клетку, он немедленно начал планировать новый побег.

Лохматый прожил у меня долго. Я уже расхотел отдавать его знакомым из уважения к силе его личности. За свою жизнь он сбегал раз десять, не боясь ни кошки, ни громких звуков, ни моих шагов. Он был готов на всё ради свободы! Хомяк, явно рождённый в неволе у других хомяков, рождённых в неволе... Он был по натуре искателем приключений и аферистом. А вы говорите, хомяки глупые...

✍ Максим Андреевич ДАЛИН