Жизнь с ребёнком: от ха-ха до 37,4

Будучи беременной, я прекрасно себе представляла (ха-ха), что с ребёнком непросто, а особенно непросто в его непростые периоды. Ну то есть лежала я на диване, поглаживая пузико, пила кофий и размышляла: «Вот тяжело конечно, когда животик у него болит, тяжело, когда колики, наверное, ну и безусловно нелегко, когда зубки». В принципе, с этим не поспоришь, но всю прелесть материнства я вкусила только за последние три дня. Хотя подозреваю, это лишь верхушка айсберга.

Папенька наш припер с работы такую жирную бациллу, что любо-дорого. В воскресенье вечером он залег на диван и объявил, что умирает. Что в общем-то было очевидно, ведь термометр показывал 37.4. Папеньку напичкали таблетками и отправили спать в другую комнату, снабдив одеялом и витамином С.

Тут стоит упомянуть, что у Трубачёва-младшего по-прежнему лезут зубы (тот самый непростой период), а оттого ночь была томная и бессонная. Как и предыдущие несколько. Плач во сне вкупе с отказом от еды и моей принципиальной позицией по поводу гелей с лидокаином сделали ее просто незабываемой. Периодически по квартире бледной тенью шатался отец семейства и обречённо вздыхал, замеряя Фаренгейты и хлебая морс.

Утром отдохнувшая и энергичная мать обнаружила ребёнка с клятыми 37.4. День описывать не буду, там неинтересно. Сын не слазил с рук, в том числе и во сне, а попытки запихнуть в него хотя бы 100 мл еды встречались такой истерикой, что пёс наш в ужасе забился в угол дивана и выполз только к вечеру. Я металась между умирающим мужем и больным ребёнком, мечтая выйти в окно, ну или хотя бы хлестануть коньяку. Почувствовав это, мой сын великодушно уснул в 21 и проспал подряд 12 часов, а потом съел 200 мл и вообще весь вчерашний день был заинькой, давая возможность отдохнуть, читай - убрать накопившийся срач и долечить папеньку.

А вечером у меня заложило нос. А ночью ребёнок просыпался 4 раза. Причём без температуры, лишая меня возможности дать нурофен и поспать хотя бы несколько часов. А утром я нечеловеческим усилием воли оторвала от кровати гудящую голову и померила температуру. 37.4, угу.

Посвежевший румяный муж (неудивительно, он два дня питался моей кровью) радостно хлопнул дверью со словами «Я постараюсь приехать с работы пораньше», что в переводе означает: скорее всего мы увидимся около 10 вечера. Сын проснулся и затребовал играть, а отказ от еды и зубы никуда не делись. В раковине грустила посуда с ужина, голова трещала, и жить не хотелось категорически.

В общем, вывод материнский сто первый: можно быть какой угодно матерью, главное - здоровой. Потому что полугодовалому выздоровевшему парню не объяснишь, что вот так, как херово ему было позавчера, так же точно маме сегодня. Ну и подпункт к выводу: нурофен экспресс - вещара!

Не болейте!