Скорая помощь двум детям: отравление лоперамидом и холодовая аллергия

Букв очень много !

- Мам, слушай, а не много ему будет? Все-таки ребенок, это взрослому столько можно, а детям я читала, что нельзя.

- Приехали, чего ерунду буровишь? Смотри, какие таблетки маленькие. Чего ему будет? Ну, сама подумай, толку-то от двух таблеток в день. Вон как его несет, явно нужно больше.

- Ну, а горстями-то зачем?

- Какими горстями? О чем ты? Сегодня две утром, днем еще две и вечером, авось поможет.

- А по-моему это много, - продолжала упорствовать мать ребенка.

- Странная ты, Лид, ей Богу. У тебя сын болеет, а ты лекарств жалеешь! – воскликнула пожилая женщина, - знаешь чего, я тебе родного внука гробить не дам. Вон, приемыша своего лечите, как хотите, а Сережу не троньте! Понятно? – бабушка грозно посмотрела на свою дочь.

- Понятно, - понурила голову мать мальчика, - ну, если все-таки это много?

- Много не мало, - ответила женщина, продолжая вытаскивать из серебристого блистера маленькие круглые таблетки белого цвета.

В 20 часов, как и всегда, семья собралась на кухне, чтобы поужинать. За столом сидели: отец семейства Федор Иванович, мать Лидия Васильевна, бабушка Елена Федоровна и старший, но приемный сын - пятнадцатилетний Антон. Не было лишь младшего – Сережи. Он заболел, и ему сейчас было очень плохо. Время от времени хлопала дверь санузла.

Вот и сейчас опять послышался шум спускаемой воды. Из туалета в кухню, придерживая рукой живот, покачиваясь в разные стороны, вошел восьмилетний Сережа, одетый в пижаму. Выглядел он очень болезненно: лицо было осунувшимся, бледным, на лбу проступали капли пота.

- Как ты, сынок? Не легче? – встревоженно спросила Лидия.

- Нет, не могу, плохо.

Сережа, практически ничего сегодня не евший, посмотрел на еду на столе, голодным усталым взглядом, чуть скривился и молча вышел.

- Ох, бедный мальчик, ой, внучок мой, - тихо проговорила пожилая женщина, смотря вслед своему шатающемуся от стенки к стенке внуку.

- Вот, вот, правильно! Так брательнику и надо, - злорадно хмыкнул его старший брат Антон.

- Тоша! Что ты такое говоришь? – возмутилась мать, - он же брат твой!

- Ну и что? Я-то, знаю, что можно есть, а что нельзя. Никто его не заставлял есть тот торт, ты сама говорила, что несвежий, нужно было его сразу выбросить.

- Ну, как я могла, все-таки сестра моя его принесла…, - начала было оправдываться Лидия, но ее на полуслове оборвал Федор Иванович, задумчиво произнеся:

- Как-как, Лид? Все очень просто - выбросила, и ничего бы не было! От сестрицы твоей одни неприятности и сплошная головная боль. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ноги ее в нашем доме не было, а тебе что в лоб, что по лбу, разницы нет. Вон, смотри теперь, - указал рукой в коридор отец семейства, - до чего довела твоя дружба с этой, прости Господи!

Лидия Васильевна, опустила голову и печально вздохнула. Аппетит пропал, да, наверное, и не было его вовсе. Да, она виновата. Серьезно виновата.

Накануне, за три дня до этого разговора и ужина, в гости приходила родная сестра Лидии – Светлана. Они жили раздельно. Светлана была в ссоре со своей матерью – Еленой Федоровной из-за того, что считала ту виновницей развала ее брака. Светлана не работала, жила на пособии, нередко копаясь в мусорных баках, чтобы найти себе пропитание. Иногда женщина встречалась со своей сестрой Лидией, обязательно принося с собой что-то вкусненькое. Но эти угощения всегда были сомнительного качества, ибо были просрочены и найдены все там же - на помойках возле магазинов. Света была уверена, что день-два просрочки это не страшно, и что если она ест и с ней ничего не случается, то и с другими ничего не будет.

Вот так и три дня назад она принесла торт. Все семейство знало, откуда берутся эти подношения, и никогда даже не думало пробовать. Просто выбрасывали всё после ухода Светланы. Знал об этом и маленький восьмилетний Сережа. Но детское любопытство и желание попробовать сладкое взяли верх над маленьким мальчиком. Он попробовал кусочек, подумал, что крем вкусный, тухлым не пахнет и можно есть. Пока Лида прощалась с сестрой, младший уже успел слопать 2 больших куска. Когда это заметила мать мальчика, она была вне себя и наказала сына, поставив того в угол, а злополучный просроченный торт полетел туда, где ему и было место – в мусоропровод.

Прошли сутки, ребенок заболел. Сначала его тошнило, потом вырвало, потом скрутило живот, а под вечер началась диарея с подъемом температуры. Испуганные родители вызвали скорую помощь, но врач не предложил больницы, а лишь дал активированного угля да сделал укол жаропонижающего. Медработник пообещал вызвать врача из поликлиники, что и произошло на следующий день.

Около 12 часов пришла врач-педиатр и осмотрела мальчика:

- Ну что же, я согласна с диагнозом скорой помощи. Действительно, это кишечная инфекция.

- А что в аптеке купить? – спросила обеспокоенная Лидия.

- Подождите, сейчас я все вам напишу.

Доктор записала короткое назначение на небольшом листочке и добавила:

- Все это не требует рецепта и можно приобрести в любой аптеке.

- А как принимать? – не унималась мама.

- Я все написала, читайте.

- Может, чаю? – любезно предложила бабушка мальчика, но врач лишь отмахнулась:

- Какое там, у меня еще 20 адресов до вечера. Все, до свидания. Если что, вызывайте скорую помощь.

Врач ушла, и Елена Федоровна поспешила закрыть за доктором дверь. Она посмотрела на список. Почерк врача, конечно, оставлял желать лучшего, но ничего, - подумала женщина, - в аптеке покажу, авось подскажут, что она написала.

Время шло, но состояние мальчика менялось волнами. То ему становилось легче, то снова хуже. И так без конца. Туалет ребенок посещал стабильно более 5 раз за день, а сегодня уже восьмой. Это видела мать мальчика и уже не знала, что и думать.

- Наверное, нужно вызывать скорую помощь снова, - думала про себя мать мальчика, в очередной раз заходя в комнату сына. Она присела на край его кровати и погладила его по волосам.

Тут в комнату вошел старший сын и сказал:

- Мам, в отличие от него я не болею, можно я схожу погулять?

- Можно, только недолго, и оденься потеплее, а то сегодня ветрено, - быстро ответила Антону Лидия, продолжая гладить спящего мальчика по голове.

Хлопнула входная дверь. От этого звука ребенок проснулся. Вновь забурлило в животе, и Сережа пополз в туалет. Именно так, потому что бежать он уже не мог.

Пока мальчика не было, в дверях комнаты показалась бабушка со стаканом воды в руках.

- Ну, что я тебе говорила, от твоего лечения ему только хуже, вот, - она включила в комнате свет и протянула Лиде 2 таблетки, - дашь ему, и все как рукой снимет.

Женщина с явной неохотой взяла протянутые таблетки и стакан воды, а Елена Федоровна вышла.

Через 5 минут в комнату вернулся Сережа. Мать дала ему эти таблетки со словами:

- Вот, сыночек, выпей, это поможет.

Мальчик послушно взял в свои маленькие ладошки такие же маленькие таблетки, проглотил их и послушно запил водой.

Прошел час. Все это время мама мальчика находилась рядом с сыном. Внезапно с прогулки вернулся старший – Антон.

- Мам, я это…, кажись, заболел, - как-то невнятно произнес сын.

- Господи! Что еще случилось? – подумала Елена, вставая с кровати. Войдя в прихожую, она увидела, что лицо, руки и шея сына покрыты какими-то странными розовыми пятнами. Мальчик, сняв с себя верхнюю одежду, стоял и чесался.

На шум вышел отец. Посмотрев на старшего сына, все понял – аллергия.

- Что ты ел и где был? – грозно спросил Федор Иванович.

- Честно - ничего, на улице я был, - продолжал чесаться подросток.

- Мать, вызывай скорую, - сказал мужчина, - а сам пошел готовить для врачей документы и стулья.

- Вот, так тебе и надо, шалопай, - ехидно произнесла бабушка, явно не любившая старшего внука, - это тебе за твой поганый язык.

- Мама, пожалуйста, не начинай! Лучше иди в свою комнату, - а потом, обернувшись, крикнула мужу:

- Федор! У нас есть супрастин?

- В тумбочке посмотри, - ответил ей муж, - ты вызвала?

- Нет еще!

- Ладно, тогда я сам, - нервно ответил отец семейства, набирая номер вызова экстренной службы.

Выслушав до конца рассказ про Японскую болезнь, я услышал до боли знакомый голос диспетчера, который что есть мочи кричал и звал нас по селектору:

- 223-я, вызов! 223-я, вызов! – загрохотало эхо, резонируя по бетонным стенам гаража.

Я побежал за картой и навигатором, а Витя и Дима уже прыгнули в машину и ждали меня на улице. Забрав все, что было нужно, я быстро прыгнул в салон и через форточку передал врачу и навигатор и вызов.

- Ладно, Дима, поехали, адрес… вот черт, тут двое больных.

- Да? А я даже не посмотрел, - протянул я врачу, - бросая взгляд назад на опустевший гараж.

- Да, - продолжал Витя, - здесь два ребенка. Один взрослый, 15 лет, а другой помладше – 8. У одного пишут пищевое отравление, а у другого аллергия. Ну ладно, бывает. Уголь у нас есть?

- Конечно, док, у нас все закрома пополнены и даже больше!

- Ну и отлично. Так, значит отравление… 4-ый этаж…старый район, - рассуждал Витя, - давай сделаем так, - чтобы туда-сюда не мотаться, возьмем детскую токсикологию, ящик и волокуши на всякий. Лифта, похоже, нет.

- Без проблем, - быстро согласился я с врачом, отлично понимая, что он 100% прав, давая такие указания.

Столичное время - 21 час 10 минут. Пробки уже не такие мощные, как в час пик, но все же местами бывают заторы. По привычке включив сирену, несемся по крайнему левому ряду, с успехом преодолевая возникающие на нашем пути препятствия.

В 21.20 наша «ласточка» уже заезжает во двор, а еще через 5 минут мы с врачом, преодолев несколько лестничных пролетов пешком, с шумом и нескрываемой одышкой заходим в открытую квартиру, собственно туда, куда нас и вызывали.

Встречающих было трое: высокий статный мужчина с рыжей бородой и две миниатюрные женщины, одна постарше, а другая помладше, как я понял по их разговору - мать и дочь.

- Входите, входите доктора, можно не разуваться, только вытрете обувь. Вы отдышитесь только, вот так, - деловито молвил мужчина, жестом руки приглашая нас войти, - проходите в комнату.

Мы, не переглядываясь в этот раз, взяв наши сумки, последовали в указанном направлении.

В светлой небольшой комнате сидел подросток на вид 15 лет. В поводе значилось генерализованная крапивница, но при дальнейшем осмотре было выявлено ее отсутствие, а точнее - сыпь была лишь на локтях. Да, она была характерна для аллергической – уртикарная, крупная, имеющая тенденцию к сливанию.

- После чего все началось? – спросил Витя, продолжая осмотр, а я тем временем измерял давление.

- Ну, говори сынок, не молчи, - приободрил его отец.

- Мы, - замялся парень, - с ребятами во дворе хотели на спор, ну это…

- Чего на спор? – поинтересовался врач и добавил, - юноша, говорите прямо, что ели, что пили, может на вас духи какие-то брызгали, спреи или аэрозоли?

- Нет, ничего такого.

Измерив, давление, я принюхался. Да нет, алкоголем не пахло, да и зрачки нормальные…

- 120/70 – оповестил я врача. Давление для этого возраста, более чем нормальное.

- Ага, так, давление нормальное, а сатурация? – покосился на меня Витя и я тут же спохватился, прицепив на палец парня датчик.

- 98%, пульс 80.

- Так, показатели нормальные и отеков нет. Так что, молодой человек, рассказывать будете?

- Ну…

Витя начинал хмуриться, не любил он вот такие допросы. В поводе значился второй ребенок, поэтому пока врач ждал ответов от первого, он наклонился ко мне и произнес:

- Сань, посмотри второго, если что - зови.

Я кивнул, взял ящик и спросил родителей:

- А где второй ребенок?

Мама хлопнула себя по бокам, будто что-то вспомнила и повела меня в другую комнату. Квартира, я вам скажу, была нетипичной для обычной хрущевки, что-то мне подсказывало, что она сдвоена с другой.

Мы прошли в другую затемненную комнату.

- Включите свет! – попросил я.

- Ну, вы же разбудите Сережу! – попыталась возмутиться бабушка.

Я обернулся и с явным недоумением на лице на нее посмотрел:

- Ну, а как вы предлагаете мне его осматривать? Впотьмах?

Пожилая женщина скривилась и, вытянув руку, нажала на клавиши выключатели на стене.

Зажегся свет и я увидел бледного как лист бумаги мальчика, на вид около 8 лет. Он лежал на кровати на левом боку, не шевелясь, носогубный треугольник был цианотичен.

Мое сердце ухнуло куда-то вниз. В голове пронеслось: Умер? Но, приглядевшись, я заметил, редкие движения грудной клетки. Фух, слава Богу! Дышит, значит живой.

Я потряс его за плечи. Мальчик медленно начал открывать глаза, дыхание его участилось, а из груди вырвался тяжелый хрип в виде не то свиста, не то сипения.

Я ужаснулся, на адреналине у самого подскочило и давление и частота ударов сердца.

- Витя! – заорал я что есть мочи.

В мгновенье в комнату вломился врач с вопросом:

- Что? Что случилось?

- Смотри, я только начал его смотреть.

Витя нагнулся и осмотрел его. Мальчик был в сознании, но в глубоком оглушении, уровень сознания ближе к сопору. Плохи дела.

- Так, быстро, - Витя обвел взглядом окружающих, - что случилось с мальчиком?

- Да, - плача сквозь слезы отвечала мать, - он заболел, мы не думали, что так страшно…

- Так, вас как зовут?

- Лида.

- Лидия, давай четко и по делу.

И тут мать как-то собралась, шмыгнув носом, взяла себя в руки и поведала все, начиная с самого начала.

- Понятно. Закрепляющие давали? Имодиум?

- Нет, лоперамид.

- Сколько?

Тут мама замялась.

- Сколько, я спрашиваю, - грозно сказал Витя. Так, что мне самому стало страшно от его интонации.

- 6 таблеток.

- За три дня?

- Нет, за сегодня…

- Да вы сума сошли! – воскликнул Витя, понимая теперь, откуда у мальчика такая реакция на свет. Как только врач светил в глаза ребенку, зрачки сразу сужались в две маленькие точки.

- Саня!

- Да, док, - ответил ему я, уже ставя катетер без команды, так как понимал, что дело -дрянь.

- Набирай налоксон. А, нет, - Витя, нервно махнул рукой, - я сам, - давай готовь промывной набор. Когда последний раз был?

- Что? – растерянно спросила мать. На нее было страшно смотреть, мне даже показалось, что она поседела. Лицо было бледным.

- Последний раз, когда вы давали таблетки? – пытался спокойно говорить врач.

- Около часа назад.

- Все, моем. Несите кружку, таз с теплой водой и ведро, Саня, ты поставил?

- Да.

- Вводи, только осторожно, голову на бок.

- У него рвота была?

- В первый день.

- А сегодня?

- Нет, только понос.

- Все хорошо, вводи.

Я осторожно начал вводить антидот.

Через 10 минут ослабленный мальчик начал открывать глаза, а потом тихо спросил:

- Мама, кто это?

- Врачи сынок, врачи, - тихо рыдая, ответила мать.

- Вот, набрал воды,- внося в комнату таз с теплой водой, произнес мужчина и поставил его на пол.

Я же уже приготовил детский промывной набор,

- На лидокаин аллергии нет?

- Нет, в прошлом году ему зубик лечили, перенес нормально.

- Хорошо, - кивнул врач, смазывая кончик зонда специальным гелем.

- Ну, начали, - отдал команду врач, - держите мальчика.

Витя начал неприятную процедуру, а мальчик при этом попытался сжать челюсть, но не успел. Витя с ловкостью циркача сумел поставить зонд и осторожно начал его ввод. Дойдя до нужной отметки, остановился.

Мальчик дышал, продолжая находиться лежа на боку.

- Дай Жанэ, - крикнул мне врач, и я подал ему большой шприц.

Витя набрал воздух и, введя его в зонт, провел аускультацию. Да, шумы есть, значит все идет по плану.

Раз за разом вводя и выливая новые порции воды, мы очищали желудок Сережи.

Наконец в мутных промывных водах показалось что-то напоминающее таблетки, какая-то часть уже успела всосаться. Таблетки были покрыты оболочкой, поэтому за час не успели полностью разрушиться. В ведре их было 4 штуки.

- 4? Почему четыре? Я же давала две, - вырвалось из груди матери. Она тут же перевела свой взгляд на бабушку. Та виновато опустила глаза:

- Пока ты отходила, я ему дала еще две, чтобы наверняка помогло.

Не думаю, что бабушка хотела зла своему внуку.

Глаза матери мгновенно налились кровью и женщина прокричала:

- Что ты старая наделала, - и с кулаками набросилась на старушку.

- Тихо! – заорал врач, - возьмите себя в руки, только драк тут не хватало!

Ого! Витя умеет так кричать?

Мы продолжили и промыли мальчика до светлых промывных вод. Нужно было торопиться, ведь действие налоксона не вечно.

Мальчик был в сознании, но плох. Помимо пищевого отравления и обезвоживания у него было еще и отравление лоперамидом.

- Так, всё собирайтесь. Саня, - вспомнил Витя о первом мальчишке, - посмотри, что с ним.

Я быстро встал с колен на ноги и вернулся в ту комнату. Парень сидел на кровати, а от сыпи и следа не осталось.

- Так что с тобой было-то?

- А вы предкам не расскажете?

- Да говори уже.

- Мы проверяли с ребятами «на мужика», кто дольше на холоде простоит.

- О, Господи! Горе от ума.

Я быстро глянул его, вообще никаких следов от аллергии. Нет, я слышал, что бывает такая аллергия на холод, под действием низких температур и потоков воздуха происходит подветривание и подсушивание кожных покровов, а дальше начинаются высыпания по типу аллергической крапивницы. Это даже не аллергия, а дерматические нарушения. Лечиться просто – теплом.

Убедившись, что с парнем все нормально, я вернулся обратно. Мальчик уже был укутан в одеяло. Он продолжал находиться в сонливом состоянии. Витя поставил капельницу, мама держала флакон.

- Саня, как там парень?

- Нормально.

- Ты выяснил?

- В машине расскажу.

- Тогда пошли.

Мы вышли и стали спускаться.

Время перевалило за 22 часа. Нас встретил водитель, но, видя, что ситуация сложная, не стал нам ничего высказывать.

Пулей, завывая сиреной, мы полетели в стационар. Нам нужна была и инфекция и токсикология, а таких детских больниц в столице не так уж и много, поэтому путь был не близким. К этому времени пробки рассосались и при нашей крейсерской скорости мы долетели не за полтора часа, как например днем, а всего лишь за 30 минут.

Прибыв в стационар, сразу, минуя приемное, поднялись в реанимацию, где нас уже ждала бригада.

К нам подошел плечистый врач в непривычном хирургическом костюме с изображением мишек Гамми и тихо спросил:

- Ваш диагноз?

- Бактериальная кишечная инфекция, эксикоз 2, отравление лоперамидом.

- Промывали? Налоксон?

- Да промывали, - 4 таблетки вымыли, но часть их уже всосалась. Антидот, согласно возрасту и весу, - в сопроводке указано, - рапортовал реаниматологу мой врач.

- А сколько всего было таблеток известно?

- Так, судя по ответам матери, утром две, днем две, и вечером четыре.

- Всего восемь получается?

- Да, - развел руками Витя.

- Понятно, родители с вами?

- Да, мать и отец.

- Двоих взяли?

- Ну, так вышло.

- Хорошо, я подойду к ним попозже, где вам расписаться?

Витя отдал карту.

- Спасибо, вы свободны, вещи отдайте родственникам.

Пока врач докладывал, я помогал раздевать мальчика. Он оставался в оглушении, но в сознании и не в коме, а это главное. Сейчас он не выглядел таким бледным как раньше, его щеки порозовели, скорее всего, под действием капельниц и кислорода, что мы давали, пока ехали в больницу.

Сделав все, как надо, мальчика переложили на каталку и санитары в сопровождении врача-реаниматолога повезли его в противошоковый зал.

Мы с чувством выполненного долга, отдав вещи мальчика родителям и все им объяснив, вышли, наконец, на улицу. На часах 22.50. Мы задымили.

- Ну, как тебе смена? – с прищуром спросил меня Витя.

- Нормально, бывало и хуже, - устало ответил ему я.

- Кстати, чего там с подростком-то было?

- Холодовая аллергия. Ну, идиопатическая то бишь, - и я ему поведал то, что рассказал мне Антон.

- Понятно, бывает, чего только не придумают пацаны. Я вот помню свое детство, так мы…

- Вить, - перебил я своего врача, - а может, ну его, эти воспоминания? А то глядишь, на следующую смену прилетит…

- А ты суеверный стал, однако. Ну ладно, не буду.

- Станешь тут с тобой…

- Э, доктора, - высунулся из машины водитель, - может в машине додымите, а то время, еще через весь город обратно тащиться!

- Все, идем, - гася бычок об урну, ответил врач.

@ Саша Док