Сегодня многие рекомендуют к чтению книги Виктора Франкла "Сказать жизни Да!", "Воля к смыслу" и др.
Сегодня многие рекомендуют к чтению книги Виктора Франкла "Сказать жизни Да!", "Воля к смыслу" и др.
Но я хочу поделиться с вами выступлением В.Франкла в 1988 г. против понятия коллективной вины, как продолжения нацистской идеологии. Очень актуальное сегодня!
Виктор Франкл - австрийский психиатр, психолог, философ и невролог, бывший узник нацистского концентрационного лагеря. Все его родные погибли в концлагерях во время ВОВ.
_
Благодарю за материал коллег из GLE-UK
_
Прошу не ждите от меня ни слова ненависти. Кого я должен ненавидеть? Я знал только жертв, но виновных не знаю, лично не знаю. А обвинять кого-то не лично, а коллективно, вот что я категорически отвергаю.
Коллективной вины не существует!
И поверьте мне, я не просто говорю это с сегодняшнего дня, я сказал это в первый день освобождения из последнего концлагеря, в котором я был. И я считаю, что коллективно обвинять мужчин и женщин в Австрии, которым сегодня от 0 до 50 лет – это преступление и безумие. Или дайте сформулировать психиатрически: было бы преступлением, если бы не случай безумия, а вдобавок рецидив идеологии национал-социалистов «клановой ответственности».
Пусть это будет сказано тем, кто считает, что они оправданы, говоря о том, что вы должны испытывать чувство вины или даже стыдиться того, что вы не сделали сами или даже не воздержались… И я думаю, я уверен, что жертвы бывших коллективных преследований должны и будут первыми со мной согласиться, если только их намерения не в том, чтобы вогнать современную молодежь в руки старых нацистов или неонацистов.
Позвольте мне на мгновение вернуться к своему освобождению. Я вернулся в Вену с первым возможным транспортом, нелегальным транспортом, в грузовике 15 августа 1945 года с несколькими другими венцами, включая Розу Йохман. С тех пор я был в Америке 63 раза по приглашению университетов и т.д. И каждый из этих 63 раз я возвращался в Австрию. Не потому, что австрийцы меня любили, а потому, что я любил Австрию, а любовь, как известно, не всегда отвечает взаимностью.
Всякий раз, когда я был в Америке, меня спрашивали: «Скажите, доктор Франкл, почему вы к нам не приехали до войны?»
И мой ответ был таким. Пришлось объяснять, как приходилось годами ждать иммиграционную визу в Америку. А когда ее окончательно одобрили, было уже слишком поздно, потому что я просто не мог заставить себя бросить своих пожилых родителей и оставить их на произвол судьбы под нацистами одних и во время войны. Я предпочел разделить их судьбу.
А потом говорят: «Хорошо, но почему вы хотя бы не поехали в Америку сразу после войны? Зачем вернулись в Вену? Вам и вашим венцам мало сделали?»
Я отвечал: посмотрите, в Вене была, например, католическая баронесса, между прочим, открыватель и спонсор великого трудового поэта Альфонса Петцольда. Она всю войну прятала моего двоюродного брата в своей квартире как «подводную лодку», спасая ему жизнь.
И еще один пример: в Вене был адвокат-социалист, который тоже рискуя жизнью подсыпал мне еды, когда мог. Вы знаете, кто это был? Это был Бруно Питтерман (австрийский политический деятель).
И тут я спрашиваю у американцев: «А теперь скажите мне, город, в котором есть такие люди – почему я не должен был возвращаться в такой город?»
Я точно знаю, что вы сейчас скажете себе или за что будете меня упрекать: «господин Франкл, давайте будем честными, это были просто исключения из правил!»
По большей части люди были оппортунистами (человек, подстраивающийся под обстоятельства). Они должны были сопротивляться. И я с вами согласен. Но учтите одно: сопротивление всегда предполагает героизм. А героизм, как я вижу, это то, что можно требовать только от одного человека. А те, кто говорят, что надо было предпочесть быть арестованным вместо копромисса, или договориться с нацистами – это абсолютно верно! А ведь на самом деле, только человек может сказать, что бы он предпочел: сидеть в концлагере или стать неверным себе и своим убеждениям.