В кабинет к директору кладбища вошли двое парней. Тот невольно улыбнулся. Вид парней напомнил ему…

В кабинет к директору кладбища вошли двое парней. Тот невольно улыбнулся. Вид парней напомнил ему лихие девяностые.

- У нас друг погиб, - произнёс один из парней. – Его нужно похоронить с южной стороны вашего кладбища.

- Но там уже давно никого не хоронят, - попытался возразить директор.

- Платон просил, если погибнет похоронить его там.

Другой из парней положил на стол какие-то документы и пачку пятитысячных купюр.

- Ну, хорошо, - улыбнулся директор. – Всё сделаем в лучшем виде.

***

Лежит. Полумрак. Звезды. Попробовал встать. Что это? Его нет. Платон попытался спросить:

«Где я?» - но и голоса не было.

«Да, умер ты, умер!» - этого он тоже не услышал, но понял. – «Давно здесь никого не хоронят».

«Вы, кто?» - вновь задал вопрос.

«Покойники, как и ты. Рассказывай, как там на земле!»

«В смысле?»

«Какой год идёт?»

«Две тысячи двадцатый».

«Ух, ты! Мы уже сорок лет лежим».

«Ерунду ты, Федор, говоришь, - не зная почему, но Платон понял, что мысли принадлежат женщине, далее, она обратилась к нему. – Тебе лет сколько?»

«Тридцать».

«А звали как?»

«Платон».

«Меня – Таисия. Я когда умерла, пятьдесят было. А Фёдору – семьдесят. А Агафье – девяносто почти».

«Агафья – это я, - и это была женщина. – Нас здесь всего трое, ты – четвёртый».

«Кладбище-то вроде большое», - чувства, какие-либо, отсутствовали, и Платон потихоньку стал втягиваться в эту мысленную беседу.

«Кладбище-то большое, да мысли наши далеко не расходятся, - это уже Таисия. – Кроме того, все потихоньку исчезают».

«Это как?» – не понял Платон.

«Про рай и ад слышал? Но здесь маленько по-другому. Если человека на земле по-доброму вспоминают, часто на могилку приходят – он вверх улетает, наверно, в рай. И оттуда на всех смотрит. А если ругают и проклинают – вниз опускается, наверно в ад. И чем позже вспоминают, тем эти вспоминания большую силу имеют».

«Ну, а вы?»

«Про нас никто не вспоминает – вот мы и остались здесь. Эх, хоть бы кто-нибудь про нас вспомнил!»

«А почему я себя не вижу, а звёзды на небе вижу», - вопросов у Платона было очень много.

«Это у нас, как кино в кинотеатре, - появились мысли Фёдора. – Мы, когда на земле день, видим всё, что возле наших могилок делается. Вчера, как увидели, что копают, сразу поняли, новенький появится».

«Только не хотелось, чтобы ты сразу исчез», – это уже Таисия.

«Как это сразу?»

«Ну, если человек хороший, много добра на земле сделал, он сразу улетает. А если убийца, какой – сразу проваливается».

«А почему я не провалился? – мелькнула мысль у Платона. – Я и в Сирии два года пробыл. И так, никогда ангелом не был».

«Наверно, и хорошего в тебе было немало», - предположила Агафья.

«Платон, ты вот что скажи, - поинтересовался Фёдор. – Кто у нас сейчас в Советском Союзе генсек?»

«Что-то я не понял, о чем ты?»

«Ну, Брежнев уже умер или нет?»

«Фёдор, у меня в школе по истории одни двойки были. Даже не пойму, о чём ты говоришь».

«Ну, кто у нас там, наверху, главный?»

«Путин».

«Фёдор, хватит о своей политике, парню это не интересно, а нам с Агафьей – тем более. Ты, Платон, лучше скажи, где ты жил?»

«Сначала – на Восточном, затем – на Автозаводе».

«Таисия, о чём ты спрашиваешь? – теперь уж вмешался Фёдор. – Была бы ты сейчас жива, тебе девяносто уже стукнуло, а сыновьям твоим под полтинник».

«А мне бы – сто тридцать, - и в голосе Агафьи грусть послышалась. – Обо мне теперь уж никто не вспомнит. Так здесь навечно и останусь».

«Платон, ты расскажи, почему ты такой молодой, а здесь очутился?» - попросил Фёдор.

«Я в охране у Варламова работал, - понял, что его не поймут, добавил. – Это такой очень богатый бизнесмен. Он ещё в лихие девяностые здесь рэкетом занимался…»

«Что-то я совсем не понимаю, о чём ты говоришь».

«В общем, на него кто-то покушение организовал. А погиб я».

«А я в своей постели умер, - стал вспоминать Фёдор. - Болел сильно. Жена с сыном уже умерли. А племянник, похоже, только и ждал моей смерти. Квартира у меня была двухкомнатная, в центре возле универмага. Ему, наверно, досталась. Он меня похоронил. И после этого ни разу на могилку не пришёл».

«Я от рака груди умерла, - стала вспоминать Таисия. – Некрасивая была, никто замуж не брал. Только в сорок стала жить с одним мужиком. Даже двоих мальчишек родила. Когда умерла, они ещё маленькие были. Муж первый месяц приходил, затем исчез. Умер, поди, пил он сильно. Мальчишек, наверно, в детский дом отдали. Так больше ко мне никто и не приходил».

«А я последние лет десять парализованная лежала, - стала вспоминать и Агафья. – У нас дом большой был. Муж ещё до войны построил. Погиб он в сорок четвёртом. Я сына одна растила. Затем вместе с ним и женой его жила в этом доме. Потом внук стал взрослым и невесту привёл. У меня правнук появился, Ефимка. Тогда я уже не вставала. Когда научился ходить, бывало, подойдёт ко мне, улыбается, что-то бормочет. Потом подрос, подходить стал реже. Но я всегда ждала его. Один он со мной и разговаривал. Все остальные, похоже, только и ждали, когда я умру. Умерла. Первый год ещё приходили. А потом, видно все позабыли обо мне. Сейчас, поди, и сын, и внук умерли. Сколько лет уже прошло?»

***

Проходили дни. Платон рассказывал своим соседям о нынешней жизни на земле. Те – о своей жизни. А ещё Платон считал дни. Таисия сказала, что на девятый день к нему, обязательно, кто-нибудь придёт. И вот наступил этот девятый день.

Хорошо знакомая машина подъехала к самой могилке. Из неё вышел сам Варламов с телохранителями. Положил на надгробие огромный букет, опустил голову:

- Спасибо, Платон! - смахнул с глаз слёзы. – Спас ты мне жизнь. Я тебя никогда не забуду.

Постоял несколько минут, махнул рукой телохранителям и все направились к машине.

«Не моя смена, - мелькнула мысль у Платона. – Моя – завтра. Стас, похоже, жив. Интересно, кто вместо меня с ним в паре будет?

***

Подъехала другая машина, Стаса. Из неё вышел друг и невеста Платона. Та бросилась к могиле, упала и залилась слезами.

«Приехал! И Диану привёз».

- Здравствуй, Платон! – друг стоял, склонив голову. – Хреново без тебя. В напарники мне Родиона дали. Завтра наша смена.

«Стас, Стас, сколько лет мы были вместе».

- Диану твою привёз. Всю дорогу плакала. Её мама говорит, что она всю неделю с кровати не вставала. Ладно, Платон, я в сторонку отойду. Пусть одна с тобой побудет.

«Эх, Дианка, Дианка! Обещал быть с тобой всю жизнь, а видишь, как получилось».

- Платон, почему ты ушёл так рано? - девушка захлёбывалась слезами. – Мы ведь мечтали всю жизнь прожить вместе.

«Прости, Диана! Ты ещё молодая, найдёшь своё счастье. Буду рад, если вы со Стасом друг друга полюбите. Правда, нелюдимый он, но очень надёжный».

***

Стас стоял в сторонке у заброшенной могилки. Он до сих пор не мог поверить, что лучшего друга нет в живых. Взгляд остановился на чужом надгробье. Он потряс головой, подошёл поближе. Табличка из нержавеющей стали была покрыта тёмным налётом, но на ней ясно читалась фамилия. Его фамилия.

С минуту пытался, что-то понять, затем достал телефон и позвонил отцу:

- Папа, ты помнишь, своих бабушек?

- Сын, ты чего?

- Папа, я спросил: Ты бабушек своих помнишь?

- Конечно, они не так давно умерли.

- Бабушку, - Стас взглянул на табличку, - которая умерла сорок лет назад?

- Так это не бабушка, а прабабушка. Её Агафья звали.

- Агафья Борисовна?

- Да.

- Папа, Платона похоронили рядом с её могилкой.

- Да, ты что?

- И, похоже, за эти сорок лет к ней так никто и не приходил.

***

Стас с Дианой сели в машину и уехали.

«Обо мне вспомнили, - Агафья подобного и не ожидала. – Это ведь сына Ефима был. Мой праправнук. Уж, и не надеялась, что обо мне, кто-то вспомнит».

Долго они обсуждали, такое редкое для них событие. А после обеда вновь подъехала машина Стаса. Вместе с ним из неё вышел пожилой человек. Вместе подошли к заброшенной могилке.

- Баба Агафья – это я, твой Ефимка. Прости, меня, что так ни разу к тебе и не пришёл! Вот сын мой нашёл тебя.

Долго стояли отец с сыном возле своей прабабушки и прапрабабушки. А они там, в могилках, слушали и, по своему, радовались, что хоть кто-то вспомнил их подругу.

Уехали.

«Мой правнук, Ефимка, - для Агафьи сегодняшний день был особым. – Каким он взрослым стал, даже постарел. И сын его совсем взрослый».

«Стас был моим лучшим другом. Он обязательно будет приходить», - Платон в этом не сомневался. – Тетя Агафья, ты что молчишь?»

«Нет уже нашей Агафьи, - пояснила Таисия. – И никогда не будет. Она улетела. В рай».

«Как я рад за неё!»

«И ты, Платон, долго здесь не задержишься. На земле, есть, кому вспоминать тебя добрым словом!»

Из сети