Потеря одного из близнецов при монохориальной диамниотической двойне

День Х.

На узи я попала часа в 3-4. В это время ко мне уже ехал муж с передачкой. Шли мы вместе с ещё одной девушкой. У неё тоже двойня. Но был обычный ффтс и уже 5 день после операции. Пока ждали, поговорили. Она пыталась меня успокоить, что все хорошо. У неё с обоими было все хорошо. Первую вызвали ее. В моей голове - почему не меня. У меня же вчера была операция. Ну ладно. Думала весь день ждала и ещё 5 мин подожду. Она вышла. Захожу я. Ложусь

«увы. Что мы ожидали, то произошло» - сказал Кирилл Витальевич. И вижу сожалеющее кивание Виктории Анатольевны. Дальше я лишь старалась не разрыдаться, чтобы не помешать осмотреть выжившего. А это было очень сложно. Слёзы текли, руки тряслись. Да и все тело. Но я не мешала. Точно уже не помню, что говорил Кирилл Витальевич, но он меня поддерживал. И сказал, что если бы было иначе, то это было бы просто реально чудом. Я спросила не угрожает ли что сейчас выжившему, сказали, что теоретически нет, но организм штука непредсказуемая. Я понимала. Они боялись давать надежды, вдруг что случилось бы. Точнее не боялись, а правильно делали. Я вышла. И не могла ничего сказать. Девушка спрашивала что случилось. Я боялась это произнести вслух. И просто разрыдаться. Я не люблю плакать на людях. Тут я не могла сдержать слёзы, но могла сдержать рёв. Хоть и с трудом. Когда ехали в лифте я не знала куда деть свои глаза, чтобы не видеть сожалеющие глаза врача и той девушки. Не дойдя до палаты, Виктория Анатольевна берет меня под руку и отводит к стульям, сажает и говорит - все, что мы делали, мы делали ради него (и показывает на хорошее узи выжившего, забыла описать выше, что у него было многоводье, что тоже плохо сказывается, значит почки тоже перегружались, и в процессе операции ему откачали лишнее и сейчас все в порядке). Не помню говорила ли я что-то ей, но она ещё со мной поговорила, отправила в палату сообщать мужу и сказала, что скажет на посту дать мне успокоительное. Я пошла в туалет и начала звонить мужу. Он был за рулём. Я сразу начала заикаться в слезах, так как я наконец одна и могу реветь. Говорю ему: «маленький погиб». Он не расслышал, а я уже не знала как повторить ему это снова. Но собралась и сказала. «блин» - и он тоже не знает что сказать. Однажды он уже сказал мне, что будь он на моем месте, то не знал бы, как все это смог вынести. Я не ждала никаких слов, потому что никакие слова тут не подойдут. Потом я сообщаю маме, она тоже говорит, что не знает что сказать. Опять же я не жду ничего. Просто сообщаю. Мне никакое слово не поможет. Дальше была почти неделя в больнице с выживанием от эмоционального урагана. Постоянно плакать я не могла, хотя хотела, так как была не одна в палате. Аппетит у меня не пропадал, да и оно не надо было, так как у меня есть ещё один малыш, которому нужна мама в состоянии стояния. Но я подсела на сладкое, хотя до этого его не ела особо, так изредка только. А тут пироженки, тортики, батончики. Мне надо было заесть.

Перед выпиской смотрели сердечко малыша, да последствия есть, так что вовремя сделали операцию. И пока до сих пор эти последствия сохраняются, но они не такие критичные, как могли бы быть, если бы мы не сделали операцию. Хотя если бы мы не сделали, то никого вообще могло бы и не быть...

И как я рада, что попала именно к этим врачам. И благодарна им за все.

Выходя из больницы было странное ощущение непринятия всего произошедшего, как я поняла уже позже. Будто это все осталось там, в стенах больницы. А вот накрыло осознанием меня уже позже... через 1-1,5 месяца. Я ревела каждый день. Ночью, днём. Естественно, чтобы меня никто не видел. Боялась, что случится что-то с малышом, даже когда уже в принципе это было невозможно. Я не могла смотреть на улице на двойни.

Иногда прорывало при муже, он конечно поддерживал, каждый раз объясняя, что это нужно было делать, иначе был бы другой исход.

К 9 месяцу стало чуть отпускать.

Но новая волна пришла сразу после родов, а точнее, когда я родила погибшего. Я поняла, что меня успокаивало то, что он был со мной. А тут мы прощаемся.

Сейчас тоже часто накрывает, но я не хочу его забывать. Все же я носила его достаточно долго не только в животе, но и в своём сердце.

Перед операцией я попросила мужа дать им обоим имена, чтобы если что-то случится, никто не остался безымянным.

Мой ангелок - Тимофей. Теперь он оберегает своего братика.

#сзрп #монохориальнаядиамниотическаядвойня #ффтс #близнецы