Мысли о счастье: разные стороны одной медали

«Счастливая, - думала владелица сети кофеен, рассматривая свою посетительницу - известную актрису. - Красавица, выглядит на миллион. Только и забот – что угнаться за новой коллекцией украшений, выбрать, на каком курорте отдыхать, отбиться от толпы богатых поклонников, да успеть спрятаться от папарацци за высоким забором шикарного особняка. А тут… голова кругом от этих поставок, налогов, конкурентов, кредитов за квартиру и новую машину. Ребенок с няней растет, у мужа своя жизнь. И на Мальдивах начинается высокий сезон»

.

«Счастливая, - думала ее соседка по пути в парикмахерскую, встретив «кофейную бизнес-леди». – Живет в огромной квартире, машины меняет, как перчатки. А тут… пишешь эти программы, как проклятая. Едва-едва удалось накопить на однушку. Работаешь в этом айти с утра до ночи, сидишь одна дома, как затворница. Ни семьи, ни друга. Ни развлечений, ни отпуска. Только и читаешь в соцсетях: что лучше – Ибица или Тенерифе. А жизнь мимо проходит»

.

«Счастливая, - думала об айтишнице парикмахерша, ловко подстригая её влажные пряди. – Сама себе госпожа. Работает себе дома, попивая кофеек. Потыкала в кнопки на ноуте – дзынь – деньга на карту капнула, причем, приличная. Хочешь - в Египет, хочешь - в Турцию. А тут… сколько голов нужно перестричь, тонну волос с пола вымести, чтоб хоть какую-то копейку заработать. И каждой еще угоди, каждая норовит нервы помотать. К вечеру ноги не держат, а дома свекровь зубы точит, чтоб с порога впиться в самую душу»

.

«Счастливая», - думала о парикмахерше продавщица рыбы на уличном лотке, пританцовывая от ноябрьского холода и дуя на распухшие от мерзлой воды руки. - Стоит себе в тепле, в шлепанцах и халатике, красоту девчонкам наводит, «чаевые» в карманчик собирает. А тут… ежедневное море в тазу… И в дождь, и в снег, и в мороз… Ноги закоченели, пальцы на руках не гнутся. Единственный заработок, если какая-нибудь «барыня» не захочет в чешуе ручки белы марать, и скажет рыбку ей почистить. К вечеру доплетешься до съемной квартиры, хлопнешь водки с сожителем, только тогда и согреешься»

.

«Счастливая», - думала о продавщице тоненькая худенькая натурщица, завороженно следя, как та с аппетитом уплетает корзинку с белковым кремом. - Всегда сытая, лопает сладости в удовольствие, каждый норовит ее, любя, ущипнуть. А тут… Вечно голодная для стройности, перебиваешься случайными заработками, никогда не знаешь – когда следующий раз поешь. Раздеваешься перед тем, кто заплатит, и привыкаешь быть неодушевленной вещью»

.

«Счастливая», - думала о натурщице, позирующей с букетом листьев молодому фотографу, элегантно одетая дама бальзаковского возраста. - Молоденькая, с точеной фигуркой, с загадочным взглядом. Вся жизнь у нее впереди. И не знает она, как это – когда увядает красота. Как это – когда умирают родные. Как это – когда с мужем не сложилось, а у взрослых детей своя жизнь. Не знает она горьковатый вкус вечеров в обнимку с одиночеством»

.

«Счастливая», - думала об элегантной женщине, листающей на лавочке рекламный буклет, старушка, катящая по дорожке сквера инвалидную коляску, в которой дремал старичок. – Еще такая молодая и красивая. Еще здоровая и полная сил. Еще может себе позволить тратить деньги на красивую одежду, вкусную еду и приятные вещи. Еще не знает, как это – когда все жалкие крохи пенсии подчистую уходят на лекарства. Еще не знает, как это – прислушиваться по ночам к затихающему дыханию, и чувствовать, что конец близок»

.

«Счастливая, - думала о семенящей за коляской бабулькой одинокая старушка, перекладывающая из кастрюльки с отбитой эмалью кашу в несколько кошачьих мисок под кустом. – Сколько их вижу – всегда вдвоем. Она ему одеяло на ногах поправляет, он для нее норовит отломить веточку рябины. Есть, о ком заботиться, есть, кто тебя пожалеет. А тут… помрешь, и не хватится никто. И не знает она, как это – варить себе кашу на воде, вместо молока, чтобы покормить их – бездомных и голодных. Лишь бы хоть кому-то быть нужной»

.

«Счастливая, - думала о старушке, к которой со всех ног неслись с десяток котов, молодая бездомная, пытающаяся успокоить свою двухлетнюю дочку. – Может ради развлечения котов кормить, а мне ребенка не всегда есть чем накормить. Живет же она, где-то ночует, кашу вон варит. И не знает, как это – не иметь ничего своего, просить милостыню, убегать от полицейских или спущенных собак. Может, давно бы уже с моста вниз головой, да только дитём по рукам и ногам связана»

.

Она развернула помятый пакет, отломила кусок булки, которую сегодня ей протянула сердобольная тетенька в качестве подаяния на ступеньках перехода, и сунула в руки своей голодной дочке. Она не видела, что за ними наблюдает актриса, допившая кофе в модной кофейне и севшая за руль шикарного авто. Сидит молча и, не мигая, смотрит на девчушку, усердно жующую сладкий хлеб. А у нее перед глазами за миг пронеслась вся ее жизнь: красивая сказка вперемешку с цинизмом, предательством, пустыми обещаниями и ранним абортом. Фальшивые роли, дорогие подарки, от которых на сердце лед, прекрасный дом… пустой и тихий по ночам. Она встретилась с малышкой глазами, и от открытого и искреннего детского взгляда перехватило дух. Следя, как девочка обвивает ручонками шею матери, она невольно дотронулась до своей, представляя желанное тепло детских рук и безусловную любовь, которую юная мама, казалось, совсем не замечает. А в голове вертелась только одна мысль: «Счастливая… Господи, какая же она счастливая»…