Как раз про мамлайф: Однажды я вешала объявление на нашем дачном массиве, что ищу садовника. Пожилая женщина прочитала и…

Как раз про мамлайф:

Однажды я вешала объявление на нашем дачном массиве, что ищу садовника. Пожилая женщина прочитала и так сурово спрашивает: "А зачем?"

"Ничего не успеваю, четверо детей и работа." — поделилась я.

Пенсионерка окатила ведром презрения: "Не успевает она! Мы в деревне по 50 вёдер картошки сажали и воду с колодца таскали, и дойка в пять утра, и поросей семь штук, и куры, и бабка парализованная... Оборзели совсем, белоручки!"...

Я наблюдаю жизнь и вижу, что никакой объективности не существует, люди всегда судят субъективно, сидя на своей правильной геройской колокольне.

Только мы не герои, и другие — не чмо, просто все люди разные.

Кто-то рожает семерых и с упоением кормит их до коренных зубов, 18 лет непрерывной лактации. А другая с появлением малыша теряет всю радость жизни и уже с восьмого этажа сигануть готова.

Некоторые всё лето с шлангом и мотыгой не расстаются, 25 соток, и ни одной травинки! А для кого-то огород — средневековая пытка.

У одной соседки дом — полная чаша, вечно гости, стол накрыт, котлеты слеплены, тесто поднялось, холодец наварен. У другой — даже чая нет, кот с голодухи сбежал, зато защита докторской в среду.

У Марины свой бровист, массажист, астролог, косметолог, стилист...

А Тамара в вечных джинсах и стрижка под мальчика, ей так удобнее.

Нина — без мужика, как без рук. А её сестра всё сама: и фундамент зальёт, и крышу перекроет, и баню построит.

И каждая из этих женщин права.

Можно не понимать друг друга, мы и не обязаны это делать. Радикальная феминистка никогда не поймёт Ольгу Валяеву, водитель трамвая — ту фифу в кабриолете, французский кондитер — вокзальную торговку беляшами, чалдфри — мать-героиню.

Понимать и не надо. Главное — не сравнивать.

У всех нас разный психотип и темперамент, уровень развития и жизненные ценности, запас энергии и болевой порог, вкусы и таланты, воспитание и менталитет.

Обесценивание — это мастурбация своей больной самооценки через унижение других людей.

Может нам поучиться у братьев меньших? Медведь же не судит зайца, что тот своё здоровье гробит, в берлоге не зимует, а, как дурак, голодный по сугробам скачет. Просто эти звери разной породы. Параллельной.

И у нас также — разнообразие людей в природе.

Можно наблюдать, удивляться, брать пример или пройти мимо. Но не сравнивать. Ведь каждый заяц ценен, даже если он не медведь.

Ирина Дубс