История борьбы за жизнь и любовь: кесарево сечение и борьба за здоровье ребёнка

Я три года носила это в себе. И это невыносимо. Оно рвется из меня наружу и мешает жить. Мне нужно это кому-нибудь рассказать. Где ещё, как не здесь, и когда ещё как не сегодня.

Долгожданная беременность. Без особых серьезных проблем, с мелкими неприятностями, куда без этого. И низкая плацентация. Но я же доктор, я береглась.

И вот 34 недели, четверг, 4 октября, пять утра. Я просыпаюсь от ощущения, что что-то не так. Живот тянет, на прокладке алая кровь.

Скорая, стационар.

Кровотечение остановилось. Схватки сняли нифедипином. Меня осматривала Колобова Ольга Вячеславовна. После этого муж договорился, что рожать будем с ней.

Полупостельный режим, вставать можно только в столовую или в туалет.

В среду, 10 октября дежурный доктор обнадёживает, что все хорошо и может даже выпишут домой к пятнице.

35 недель, четверг, 11 октября, 6 утра, просыпаюсь с тем же ощущением, на прокладке кровь, много.

Иду искать акушерку, та вызывает дежурного доктора - Хасхачик Д.А.

Смотрит, говорит что кровит несильно, можно подождать. Я настаиваю, чтобы он звонил Колобовой. Он по телефону ей говорит, что ничего критичного, но пусть подъедет.

Она приезжает только через час, у нее проблемы с машиной. Смотрит, говорит что ничего не понятно, вызывает переносное УЗИ. Ждём УЗИ, оно допотопное и ничего не видно. Голова низко, перекрывает плаценту. Меня везут на КТГ. Там норма, но я смотрю на Колобову, и говорю, что что-то не так, ребенок ведёт себя по-другому. Она со мной соглашается и решаем делать КС.

Готовят операционную, вызывают бригаду неонатологов, в одной из них узнаю свою бывшую одногрупницу.

Приходит анестезиолог, вкалывает эпидуралку и кончиком иглы цепляет корешок, те ещё ощущения, как будто током долбануло в ногу. Разрез, процесс вытаскивания ребенка я чувствую, достаточно больно. Анестезиолог пытается отвлечь меня анекдотами и не даёт смотреть на лампу, в которой отлично отражаются мои внутренности 😊

Достали, одна секунда, две, три, плач. Фух, живой. Быстро показывают и забирают.

Колобова достает плаценту, а она вся в сгустках крови. Участок отслоения очень большой, при совсем небольшом наружном кровотечении. Так бывает, а если половина отслоится - ребенок обычно погибает.

Говорит - ещё бы полчаса и спасти не смогли бы ни меня, ни ребенка.

Прошу неонатологов не давать ребенку смесь без моего разрешения.

Меня перевозят в реанимацию, ребенка в ПИТ под наблюдение. Так положено, говорят.

Через час отходит эпидуралка и начинается жесть. При каждом сокращении матки, боль ужасная. Обезболивающие убирают её плохо.

Через пять часов меня поднимают. Говорят ходить как можно чаще.

Ещё через час прошусь к ребенку - анестезиолог отпускает только с мужем.

Один этаж и очень длинный коридор, самый длинный в моей жизни.

Подхожу к кювезу, вижу розовые пяточки и в ужасе понимаю, что ничего не чувствую. Вообще. Ничего. А где внеземная любовь, где хоть что-то?!

Это теперь я понимаю, что и это тоже нормально. А тогда... Собственно корни моей ПРД растут именно оттуда, из вот этого момента.

Вечером соседке по реанимации приносят ребенка. Моего нет. Говорят, нужно понаблюдать до утра, молоко пока не нужно.

Утром ребенка не приносят.

Срыгивает смесь, которую, напомню, дали без моего согласия. Недоношенным дают спецсмесь с большим содержанием белка. Это важно.

К обеду все ещё хуже, ребенка рвет, живот вздут. Анализ крови не очень. НЭК 1 степени. Зонд в желудок, глюкоза внутривенно. Антибиотики.Дышит сам, и это хорошо.

Восемь дней с зондом. Восемь дней я сцеживаюсь каждые два часа днем и ночью и выливаю в унитаз. Меня "поддерживают" - зачем оно тебе нужно, все равно он грудь не возьмёт.

На восьмой день разрешают кормить через зонд, понемногу. Моё молоко усваивается. На десятый день бутылка со сцеженным молоком.

На одиннадцатый - грудь.

Три дня ребенок набирает по 40 грамм в день и нас выписывают.

Уже потом, позже оказалось что у ребенка непереносимость белка коровьего молока. А ему этот концентрированный белок влили в первый же день. Хотя я просила этого не делать.

Кстати, в выписке у ребенка ничего нет. Ни НЭКа, ни антибиотиков, ни тромбофлебита от не вовремя поменяного катетера. А шрам на ручке есть до сих пор. Здоров. Почему провел в роддоме 12 дней - не понятно.

Потом было всякое. Кормления по шесть часов, желтуха до трёх месяцев, сон исключительно только на мне, и сидеть нужно было в определенной позе, иначе не спал. Моя депрессия с суицидальными мыслями. Но это уже другая история.

Я её как-нибудь расскажу.

А сегодня Юрию Александровичу уже три.

Я его очень люблю и не представляю своей жизни без него. Любовь пришла где-то к пятому месяцу. Куда же без неё.