Куда поднимается снег ( рассказ ) Окно было огромное, ничем не занавешенное. У окна стояли дети и смотрели на улицу. Там…

Куда поднимается снег ( рассказ )

Окно было огромное, ничем не занавешенное. У окна стояли дети и смотрели на улицу. Там никак не хотело темнеть, потому что шел снег. Вдоль небрежно оштукатуренных стен стояло шесть мольбертов. На двери деревянная табличка.

«Снежанна. Уроки рисования».

Мишка застрял в дверях и никак не хотел протискиваться вовнутрь. Мешала толстая шубка, школьный рюкзак, папка с рисунками и страх нового места.

Люди боятся всего нового еще с первобытных времен.

Наш Авоська был ужасно первобытным.

Снежанна появилась неожиданно, будто из воздуха. Она и была воздушной. Тоненькая, туфли - лодочки, платье как у гимназистки, высокая прическа, из которой во все стороны торчали беспорядочные синие перья. Глаза тоже были подведены синим.

А больше никаких украшений.

- Здравствуйте, - сказала она.

И снег за окном пошел еще сильнее.

Снежанна была больна. Нет, она выглядела замечательно, этакая синяя птичка. Но из-под высокого воротника платья выглядывали крохотные синие крестики. Потому что когда больным делают специальное лечение специальными лучами, нужно точно отметить - куда эти самые лучи направлять.

Мы никогда с ней не говорили про рак, даже потом, когда подружились, даже потом, когда говорить уже было не с кем.

Вот и сейчас не будем.

Мишка увидел Снежанну и перестал сопротивляться.

Сделал вид, что случайно в дверях застрял. Зашел, стащил с себя рюкзак и шубку, поискал глазами - куда положить.

- Давай мне, - обратилась она к нему.

Протянула руку.

- Я - Снежанна. А тебя как зовут?

- Майкл - пробасил Авоська.

Шубку отдал, но руки не подал.

Типа - руки заняты.

А на самом деле - застеснялся.

Я договорилась со Снежанной, что вернусь после урока, через час, и ушла.

Падающий снег звучал по-шопеновски.

Вечером, укладывая Авоську спать, я спросила:

- Ну и как тебе первый урок? Пойдешь еще?

- Пойду - сказал сын.

- Интересно было?

- Угу.

- А что было самым интересным?

- Учительница.

- Почему?

- С ней не страшно.

- Ага. Понятно. А еще? Кто еще понравился?

- Ася.

- Кто это Ася?

- Девочка.

- Она хорошо рисует?

- Наверное. Только у нее нет времени.

- Нет времени рисовать?

- Ну да.

- А что же она делает?

- Смотрит.

- Как рисуют другие?

Авоська вскидывает на меня сонные глаза. В них упрек.

- Конечно нет. Она смотрит в окно.

Авоська и сам любитель уставиться в окно - бывает задумается о чем-то своем - и смотрит, смотрит... Как другие дети в телевизор. И что ему - там?

- И что же Ася там видит?

- Как что? - Авоська разочарован, что я не понимаю очевидных вещей.

- То самое место.

- Какое место, сынок?

Мишка почти спит, но успевает донести до меня главное, суть прожитого дня.

- Место... Куда поднимается снег.

Через пару занятий я познакомилась с мамой Аси. Крепкая женщина, небрежно одетая, еле слышный запах тонкого табака.

- Я - Настя, - она крепко, по-мужски пожала мне руку. - Наши дети дружат, и я очень рада. Ваш сынок очень положительный персонаж.

Так и сказала,, персонаж,,

Мне стало смешно и уютно.

- Наша Ася - особенная. Ей ведь как и вашему - пять. Но она почти не разговаривает. Поэтому мы ходим в особенную школу. А рисованием нам посоветовал заниматься школьный психолог.

Потом мы пошли в кафе, и дети сразу же прилипли носами к окну, время от времени отлипая, чтобы повернуться к столику, где стояли, переминаясь с ноги на ногу, пузатые чашки с горячим шоколадом.

- Мы уже пол-года как на рисование ходим. Снежанна, знаете, она... особенная. С ней... Не страшно. - Настя глотает кофе, обжигается, фыркает, мнет в руках незажженную сигарету - курить в кафе нельзя, - Правда, еще ни одной картины не нарисовали. Каждый раз возвращаюсь за Аськой в студию - пустой мольберт. Но она сама меня каждый раз сюда тянет. И я привожу. Снежанна говорит, что Аська все занятие в окно смотрит, губами шевелит, улыбается. Поэтому и не рисует. Времени нет. Но зато...

Настя вдруг начинает блестеть глазами, не понять, то ли плачет, то ли смеется.

- Понимаешь. Вот уже пару недель, как наша Ася заговорила. Ну, не все и неправильно, в словах путается, но...

Она, наконец, разламывает сигарету напополам.

- Я ж говорила им, что это не аутизм. А они мне заладили.

Потом посыпались непечатные слова - горохом.

Мишка их, кстати, запомнил и выдал тем же вечером.

- Я ведь так и знала, - Настя перегибается через стол. - Асеньке просто время было нужно. Время и тишина. Потому что в мире слишком громко все. Громко и быстро. Так быстро, что дети не успевают понять главное.

- А что по-твоему, главное? - спрашиваю я.

- Как что? - Настя смотрит на меня с таким же укором, как тогда Мишка.

- Как что? Вот это - все. Погляди. - И она показывает рукой на окно.

За окном не торопится темнеть, потому что снегопад.

То ли белые хлопья, то ли тоненькие женщины, и у каждой - добрые глаза и высокие прически с выпархивающими синими перьями.

Где-то наверху звучит Шопен, и детям не страшно.

И я начинаю понимать, что снег действительно поднимается.

Осталось только увидеть - куда.

***

Автор Лада Миллер

Из сборника ,,Рассказы про Авоську,,

Художник Нино Чакветадзе