КОЕ-ЧТО О СОЧУВСТВИИ Мой сын обладает почти уникальным свойством. Он умеет сочувствовать. Или даже…

КОЕ-ЧТО О СОЧУВСТВИИ

Мой сын обладает почти уникальным свойством. Он умеет сочувствовать. Или даже не так. Он умеет поддержать человека в трудный момент. Я этому его не учила. Научила жизнь, конечно.

Когда ему было 9 лет, у нас умерла собака. Милая псина, в которой мы души не чаяли. Два дня мы просто прорыдали всей семьей. Легче не становилось. Мы с мужем решили, что надо отвлечь сына. Готовы были ехать в любые развлекательные центры. Покупать любые игры. Но ему ничего не было в радость. Как, собственно, и нам. Как мы ни старались изображать то ли веселье, то ли радость…

Через 3-4 дня сын решил, что нужно начать общаться со сверстниками. Его друзья на вопрос «как дела?» получали «у меня умерла собака».

Вечером Неник пришел ко мне, прижался и тихо сказал:

— Мама, мои друзья не понимают. Они либо говорят «ну и что», либо тут же начинают рассказывать о своем пережитом. О том, как у них когда-то кто-то умер — птичка, котик или собака. И как они когда-то это пережили. И я их слушал. Но от этого моё горе не проходило! Мне хотелось им рассказать, какой замечательной собакой был мой Барник, как я люблю его и как мне больно. Получается, если хочешь кому-то посочувствовать, нужно не бояться спрашивать о горе другого человека.

Мы с мужем не хотели сдаваться. Через 10 дней мы поехали к психологу. Специалист по раненым душам жила в прекрасном райском месте на берегу реки. По участку ходила немецкая овчарка. Пока мы любовались пейзажами, Неник с гуру психоанализа удалились в беседку. Мы же сидели и гладили чужую псинку. И понимали, что она сооовсем «не такая» и что мы сейчас не готовы полюбить другую собаку.

Сеанс завершен. Наш сын идёт к нам. Я прошу его идти с папой в машину, а сама спрашиваю мнение психолога — как он?

— Мы поговорили с ним собаке. Думаю, он переживёт.

Тут её глаза оживляются и она с большим энтузиазмом сообщает: «Вы знаете, 2 года назад у меня погибла собака. Мы год были неутешны. Потом полегчало и мы взяли вот этого парня».

Женщина-психолог радостно показывает мне на овчарку.

— Что вы порекомендуете?

— Постарайтесь отвлечь, развлечь, забыть. Спрячьте фото, не говорите о собаке. Через год все пройдёт.

Всю дорогу мы молчали. Я принимала решение. Я поступила совсем не так. Я стала жестокой мамой. Этим вечером мы на одном дыхании, лёжа рядышком и обливаясь слезами, перечитали «Маленького принца». Мы пересмотрели все фото «нашей розы». Мы нарисовали нашу собаку. Мы рассказали друг другу — что он для каждого из нас значил. Утром я почувствовала, что могу дышать. По выражению лица сына я поняла, что ему тоже легче.

Через месяц я поехала на птичий рынок и купила другого щенка. Мы легко приняли его. Не сравнивали, не относились настороженно. Мы горько и остро переболели своей потерей и теперь были снова готовы любить кого-то.

Через 2 месяца у моей подруги случается непоправимое горе — умирает её дочь. Я собираюсь навестить её в больнице. Это казалось мне непосильной задачей. Как я посмотрю подруге в глаза? О чем буду говорить? Сын подошел ко мне и сказал:

— Говори с ней о eё горе, вспоминай о Насте, пусть выговорится.

Прошло время и моя подруга, которая живет со своей раной в сердце, призналась, что в те самые острые и невыносимые часы к ней приходили толпы соболезнующих, которые тщательно старались её отвлечь, рассказывать о чужих проблемах, вести разговоры о своих. И только мой приход стал для неё утешением — мы просто горевали вдвоём, вспоминали, смеялись и рыдали.

Наши предки были мудры. Раньше не были приемлемы «интеллигентные» похороны. Приглашали теток-плакальщиц, что бы те нагнетали атмосферу. Горе нужно было отрыдать. А потом 3 раза на поминках бесконечно говорить о человеке. Причем только хорошо.

Для ребёнка есть множество болезненных значимых событий. Внимательный взрослый может не отмахнуться от них. Если ребёнок плачет о чём-то, совсем не обязательно ради родительского комфорта задушить его слёзы. Важно утешить — пониманием, лаской. И обязательно постараться перевести его страдание в вербальную форму. Услышать рассказ о том, что заставило его страдать. Стандартная реакция взрослого на боль ребенка — сделать ситуацию максимально комфортной для себя.

Милые взрослые, когда-нибудь проведите эксперимент — рассказывайте окружающим о своей боли. Вы заметите, что почти все начнут в качестве сочувствия вспоминать либо свои, либо чужие истории. Главное, чтобы близкий человек в такой ситуации не сказал «ну и что?»

Ольга Орлова